Обрезать функции и снять погоны: в чем подводные камни реформы СБУ

СБУ
FavoriteLoadingДобавить в избранное

Советник главы СБУ рассказал, какой должна быть реформа спецслужбы

В конце января Верховная Рада приняла в первом чтении контроверсионный законопроект №3196-д, которым предусмотрены изменения в деятельности Службы безопасности Украины. Законопроектом предлагается провести демилитаризацию службы, а также ее сокращение и существенное ограничение функционала. О том, почему реформировать СБУ нужно, но не в предложенном виде, рассказал советник председателя СБУ Андрей Василенко. «Апостроф» предлагает выжимки из его выступления на YouTube-канале Cafe Elephant.

Почему СБУ не хочет заниматься экономикой

В первую очередь, отмечу — СБУ не расследует экономические преступления (это четко установлено 216 статьей УПК), служба занимается более глобальными вопросами, а именно защитой нашей экономики от иностранных спецслужб, террористических организаций, саботажа, диверсий и тому подобных угроз. Но сложилась практика, когда прокуроры и следователи других правоохранительных органов, в частности, НАБУ и налоговой полиции, а также полиции, имеют право поручить сотрудникам СБУ участвовать в расследованиях преступлений, не подследственных СБУ. Отсюда и картинка на телевизоре, когда часто на месте происшествия стоят люди с надписями СБУ на спинах. Рядом стоят люди без надписей — это следователи полиции или прокуратуры, которые и привлекают СБУ.

Когда дела резонансные, и у прокуроров есть опасения, что возникнут проблемы, в частности, с недоверием, то привлекается СБУ. Кстати, если мы посмотрим последние социологические исследования Центра Разумкова, то доверие к СБУ — самое высокое среди всех правоохранительных органов. Поэтому прокуроры, чтобы дело двигалось, пытаются привлекать нас.

Важный нюанс: если мы во время контрразведывательной деятельности через агентуру обнаруживаем угрозу, но это не угроза государственной безопасности, а экономике — то информируем об этом компетентные органы и передаем материалы в другие следственные органы согласно подследственности. Но поскольку наши оперативники уже начали расследовать, и за этим стоит наша агентура, то сложилась практика «вы начинали, вы и заканчивайте». Но это нас не очень устраивает.

Во многих случаях контрразведывательная операция не закончится судом или решеткой. Нам надо ликвидировать угрозу. Поэтому расследовать то, что не касается государственной безопасности — хотя мы это и начинали — мы не хотим.

Поэтому в одном из законопроектов, касающихся реформирования СБУ, есть заложенная норма, что всем прокурорам кроме генпрокурора, а также другим правоохранительным органам, запрещается поручать участвовать в расследованиях следственному аппарату и оперативникам СБУ. Это была наша инициатива. Мы сами дистанцируемся от этого. Время, когда надо было заниматься экономикой, как это делали в «К», прошло.

Что касается аргумента о «давлении на бизнес», то если на базе налоговой полиции планируют создать орган, который должен заниматься экономическими преступлениями, то о каком устранении давления на бизнес может идти речь? Это ясно всем, кто занимается бизнесом практически, а не «разгоняет зраду» в соцсетях.

Досудебное расследование — почему эта функция нужна

СБУ осуществляет и должна осуществлять досудебное расследование преступлений против безопасности государства. Я не буду перечислять страны, где у спецслужб есть функция досудебного расследования. Это и Штаты, и Германия, и страны Центральной Европы. В то же время в первом чтении некоторые депутаты заложили норму о прекращении досудебного (СБУ, — ред.) расследования до 2024 года. Только в законопроекте нет ответа, а кто этим будет заниматься в дальнейшем. Передавать эти функции некому. Муссировалась мысль в СМИ — этим должно заниматься ГБР. Но в ГБР на всех группах и совещаниях подтверждают, что они не хотят, не готовы это делать. У них другие функции.

Читайте также на DOSSIER:  Кто «портит» демографию: почему сокращается население Украины

Нам говорят: спецслужба не может выполнять правоохранительную функцию, основная из которых — это досудебное расследование. Хорошо. А ГБР может его выполнять? Ведь что получается на практике: начинаем мы — собираем материалы, работает наша агентура, оперативные сотрудники. Затем передаются доказательства следователю — причем непонятно, какого ведомства. Но что дальше? Следователь должен взять этот материал и превратить его в уголовное производство. Но то, что собрано во время контрразведки, и это во всех государствах — не только у нас — не может быть доказательством в уголовном производстве. То есть, этому следователю надо начать с нуля, и каким-то образом это сделать. Если это следователь из СБУ — то есть своя система взаимодействия и оперативников, и агентурных структур. Если это следователь, например, того же ГБР, то ни одна спецслужба другому органу свою агентуру не покажет и не «засветит». Это очень большая проблема, и в ГБР это понимают, поэтому они и занимают такую позицию.

Я неоднократно ставил вопрос авторам этой нормы — а какова цель отмены права досудебного расследования? Ведь каждый закон должен иметь цель. Отвечают следующим образом — потому что это несвойственная функция. Но несвойственная кому? Во многих странах мира следствие в спецслужбах есть. Хотя я согласен с тем, что его нужно ограничить и ввести предохранители, чтобы не использовалась переквалификация статей в ходе расследования.

В то же время я ни в коем случае не говорю, что СБУ, как и другие органы — безгрешны, и что у нас нет проблем. Но для их решения существуют другие механизмы. Каждый день в СМИ появляются сообщения о незаконных действиях других правоохранительных органов. Например, по поводу полиции — можно вспомнить тот же Кагарлык. Так что — после этого полицию надо лишить функции досудебного расследования, запретить опрашивать свидетелей или охранять общественный порядок? Такая логика не работает. Действительно, как и в любой стране, у нас также есть злоупотребления. И со злоупотреблениями надо бороться. С ними должны бороться и то же самое ГБР, и наша внутренняя служба безопасности, суды, прокуратура.

Другое дело, что довольно трудно на первых стадиях отличить один состав преступления от другого. Но опять же, если есть правильно поставленная работа, то дальше все становится на свои места. Я всегда привожу пример — если неправомерная выгода получается как «откат» просто потому, чтобы получить «откат» — это дело НАБУ, полиции и т.д. Если неправомерная выгода получается за слив информации, составляющей государственную тайну другой спецслужбе — это уже наше дело. И если мы установим эти предохранители и этот «водораздел», все будет нормально.

Кто будет противодействовать организованной преступности

Все основные спецслужбы мира занимаются противодействием — не борьбой — а именно противодействием организованной преступности. Почему в свое время в Соединенных Штатах было создано ФБР? Потому что полиция по определению не может бороться с эшелонированной организованной преступностью, с организованными преступными сообществами. Они имеют свои банки, легальную экономику, свою разведку и контрразведку, своих политиков и правоохранителей. Когда такие группировки набирают силу, полиция с ними не может бороться. И не потому, что она — плохая или какая-то не такая, а потому что полиция расследует конкретные преступления. В силу специфики своей работы полиция в любой стране мира не может увидеть всю картину. Для этого надо проводить контрразведывательную операцию: агентура, структуры прикрытия — это совершенно другая методика.

Читайте также на DOSSIER:  Судебная реформа — на старт: Разумков подписал законы о проверке Высшего совета правосудия и реформе ВККС

Так исторически сложилось, что вся система постсоветской организованной преступности находится под контролем российских спецслужб. И они ее используют, как один из достаточно эффективных инструментов для дестабилизации политической ситуации, экономики, финансовой сферы, заказных акций в Украине и тому подобное. Еще до 90-х годов КГБ очень эффективно внедрялась в систему организованной преступности, которая тогда еще только зарождалась, а наследником его стала ФСБ. Поэтому противостоять этому, это — дело не полиции, это наше дело.

Это не значит, что СБУ должна идти по пути: контрразведка — оперативно-розыскная деятельность — уголовный процесс — суд — приговор — тюрьма. Это не является противодействием организованной преступности в смысле работы спецслужбы. Упомяну известный и несколько заношенный пример — Аль Капоне посадили за неуплату налогов, но документировали его совсем за другие вещи.

Осилит ли бюджет сокращение СБУ

Еще одна идея «реформаторов» СБУ — сократить численность. Цель сокращения? Единственное мое объяснение — хотели просто сократить арифметически вдвое состав службы. Учитывая это, есть несколько моментов, которые вызывают замечания к этой инициативе.

Во-первых, сокращение наполовину, по моему опыту реорганизации различных государственных органов, вызывает очень интересный эффект — начинается борьба двух людей за одно место. Я не совсем понимаю такой подход.

Во-вторых, состав СБУ — это сейчас примерно 20 тыс. человек. Эта цифра формировалась из расчета от количества задач, нагрузки, а также сил и средств, которые используются против нас. Общее количество ФСБ России и КГБ Беларуси составляет 220 тыс. человек. Не все занимаются Украиной, но если эту цифру разделить на пять, получим соответствующую цифру.

В-третьих, в законопроекте, который ожидает второго чтения, установлен срок в три года на соответствующее сокращение. С точки зрения Минфина, это не совсем реально с тем состоянием бюджета, который есть сейчас. В чем проблема? При увольнении людей с военной службы, которую люди проходили в СБУ, надо платить выходное пособие, неиспользованные отпуска, все социальные гарантии в соответствии с законом. Если посчитать эти суммы и умножить их на условные 10 тыс. уволенных, получится от 6 до 10 млрд гривен.

Учитывая это, мы просим заложить период 7 лет для проведения сокращения. Оно будет происходить естественным путем: люди идут, освобождаются — по выслуге, по уходу на пенсию, переходят на другую работу. И мы спокойно достигнем результата — без надрыва.

СБУ без погон и голоса

Аналогичная проблема — с идеей демилитаризации СБУ. Здесь есть две составляющие.

Первая — это Конституция Украины. Статья 85 четко указывает, что СБУ — военное формирование. В то же время статья 17 утверждает, что государственную безопасность обеспечивают только правоохранительные органы и военные формирования. Если СБУ становится ни военным, ни правоохранительным органом, к государственной безопасности она по закону не имеет никакого отношения.

Читайте также на DOSSIER:  Кадровые перестановки в СБУ: у Зеленского назвали причины увольнений

Вторая проблема — демилитаризация во время войны — это «интересная» мысль. Поэтому заложена компромиссная модель: далеко не все в спецслужбе должны быть военнослужащими, а должна быть заложена концепция введения специальных званий. То есть, например, лейтенант полиции — это звание специальное, а не военное. Также и в ГБР, и в НАБУ. Есть другое мнение — давайте, мол, оставим с военными званиями только контрразведку и «Альфу». Но тогда другие наши оперативники не будут работать в зоне ООС. А это нонсенс…

Работа на действенный результат

К сожалению, к нам, несмотря на то, что мы говорим аргументированные вещи, не прислушиваются. Я не понимаю, почему не учитывается голос СБУ. Есть достаточно много депутатов — и это видно по таблице депутатских предложений, поступивших ко второму чтению — которые осознают и понимают опасность законопроекта. Это — люди профессиональные, в том числе и из правоохранительного комитета. Они обращают внимание на это и занимают определенную позицию.

Впрочем, есть попытки дискредитировать позицию Службы безопасности Украины со стороны определенных активистов. В Facebook почему-то некоторые правки народных депутатов назвали лоббизмом со стороны СБУ. Хотя стоит отметить, что там много поправок от членов рабочей группы, которые занимали соответствующую позицию с самого начала обсуждения. Там действительно определенные мысли совпадают с тем, что мы говорим. Ведь не только у нас есть профессиональный опыт и здравый смысл.

Более того, возникает вопрос: почему проводится такая линия — все что делается, внедряется и совпадает с позицией службы, является негативным априори? Это технология, на которую я насмотрелся с 2015 года. Появляется тезис о том, что все, что внедряется государством — от лукавого, а государство — плохое, государственные служащие, государственные органы — плохие. И таким образом, все что они говорят — плохое. А что тогда хорошее? А это то, что говорят так называемые представители общественности. Я ничего не имею против активистов. Более того, в 2014 году активисты спасли страну. Впрочем, вместо тех, кто спас, заходят другие люди, которые к добропорядочным активистам не имеют никакого отношения, а поднимают какие-то лозунги. Это чистый большевизм — «мы старый мир разрушим до основанья а затем…». Звучат радикальные лозунги, но никого не интересует, что будет в результате (конечно кроме собственного пиара).

Критики СБУ, разыскивая правки якобы «от» службы, нашли их несколько десятков, тогда как некоторые другие депутаты, лояльные к ним, зарегистрировали по нескольку сотен поправок. Если посчитать опубликованные поправки, которые, якобы, подготовила СБУ, там их всего несколько десятков, до пятидесяти. И это называется лоббизмом. Но всего поправок — 2 тысячи. И есть депутаты, которые внесли 300 поправок, но это почему-то лоббизмом не считается.