Миллионная коррупция в Минздраве. Интервью НВ с директором предприятия, отвечающего за закупку всего медоборудования в Украине

FavoriteLoading_Добавить публикацию в закладки

Арсен Жумадилов, генеральный директор Государственного предприятия Медицинские закупки Украины в интервью Радио НВ прокомментировал скандал с сомнительными закупками Минздрава на 34 миллиона гривен

В апреле Министерство здравоохранения приобрело 70 тысяч защитных костюмов у сомнительной фирмы, которая ранее побеждала только в тендерах МВД. При этом ведомство переплатило 12 млн. грн. В этом Минздрав обвинили двух нардепов и госпредприятие Медицинские закупки Украины, главой которого является Арсен Жумадилов. Радио НВ узнало у него подробности коррупционного скандала, про ситуацию с закупками в Украине и репутационные потери Национальной службы здоровья Украины.

— Как выглядит эта ситуация сейчас, как она решилась?

— Ситуация сейчас находится в состоянии неопределенности. Относительно нашей закупки костюмов биологической защиты украинского производства мы так и не получили от Министерства здравоохранения ни согласования, ни отказа в согласовании заключения этого договора. Соответственно, пока и мы, и производитель не понимаем, как мы движемся дальше: мы разрываем этот договор как не состоявшийся, не вступивший в действие, или все же по нему у нас будет размещен заказ, это по нашей закупке.

Что касается закупки Минздрава, то она сейчас имеет такое развитие, что китайский производитель или хотя бы и украинская фирма, которая представляет этого китайского производителя, сообщила о том, что сейчас они не могут поставить эти костюмы в Украину. И дата поставки, которая была определена как 1 мая, сместилась вроде бы на десять дней. Но дело в том, что в системе Prozorro до сих пор не размещено соответствующае дополнительное соглашение между Минздравом и МЕДДИВом, поэтому меня интересует вопрос, насчитывает ли уже Минздрав штрафы и пеню за несвоевременную поставку. Потому если нет дополнительного соглашения, они должны это начислить.

Для чего я это говорю? На самом деле очень жаль, что Минздрав решил закупать самостоятельно, так как не будучи профессиональными закупщиками, они получили материализацию или реализацию всех рисков, о которых сейчас знает любой, кто закупает средства индивидуальной защиты.

— О том, как происходят закупки, мы еще с вами поговорим, но пока о защитных костюмах. Речь идет о 70 000 костюмов, я правильно понимаю? Медики ждут их еще с середины апреля.

— В случае Минздрава речь идет о 71 с лишним тысячу костюмов, в нашем случае за почти вдвое меньшие деньги мы были готовы поставить 90 тысяч костюмов. Нет костюмов нашего производства, потому что Минздрав нам не согласовал соответствующее обязательство, поэтому пока нет ни украинских, ни китайских костюмов.

— Сама по себе система и то, как она должна быть устроена, наверное требует объяснения. Насколько я помню, именно государственное предприятие медзакупок создавалось для того, чтобы были специально обученные люди, у которых есть возможность в частности влиять на продавцов или поставщиков, или производителей своими объемами закупок. Это все централизованно для осуществления политик, которые определяет Министерство здравоохранения. Здесь я пока что не ошибся?

— Все правильно.

— Окей. А теперь вдруг, когда уже создано государственное предприятие, которое по закону должно отвечать за все государственные закупки и имеет этих специально обученных людей, Министерство здравоохранения говорит: «Нет, здесь мы снова сами». Как разобраться в этом двоевластии, и как это логично должно было работать?

— Очень просто разобраться. Почему вообще образовалась стратегическая закупочная организация? Потому что, как мы помним, во времена до 2014 года Министерство здравоохранения Украины самостоятельно определяло, что закупать и проводило соответствующие закупки, то есть определяло, у кого закупать. Такая концентрация властных полномочий приводила к тому, что мы имели лекарства и медицинские изделия по цене почти вдвое дороже, чем они были бы, если бы не было печально известной коррупционной составляющей времен Богатыревой.

В 2014—2015 годах были приняты абсолютно правильные решения относительно того, что нужно разделить две функции: первая — это функция формирования политики, то есть определение того, что нужно закупить, от закупочной функции, то есть определения контрагента. Это было сделано специально для того, чтобы один и тот же человек в одних и тех же стенах не определял, что, например, сегодня я куплю защитные щитки, у меня есть дружеская компания моего знакомого, которая именно такие щитки поставляет.

Соответственно, если принимается решение относительно предмета закупки, то это решение передается в независимое закупочное агентство и ты не можешь никак влиять на то, кого именно это закупочное агентство признает победителем закупочной процедуры, тендера. Именно для этого эти функции были разделены в 2015 году, эту функцию выполняли прежде всего международные организации, вы о них слышали.

В 2018 году было создано Государственное предприятие Медицинские закупки Украины, которое я имею честь возглавлять, что было создано для того, чтобы эту функцию, которую выполняли международные организации, выполняло уже наше государственное агентство.

Почему это важно? Потому что мы прежде всего должны развивать нашу институциональную способность, это первое. Второе — мы понимаем, что услуги международных организаций стоили определенных сумм нашему бюджету, а, соответственно, налогоплательщикам. И третье — запуск нашего закупочного агентства синхронизировался с запуском в целом реформы медицинской отрасли, сферы здравоохранения как на первичке, так и на вторичке. В прошлом году мы провели около 50 закупочных процедур, все они были успешными, ожидаемая стоимость по предметам закупки составила 94 миллиона гривен. Мы фактически закупили за 58 миллионов гривен и сэкономили таким образом 36 миллионов гривен.

DOSSIER →  Рекордное завышение цен для фортификаций в Николаевской области

В этом году мы были готовы к тому, чтобы совершать централизованные закупки как по товарам, направленным на противодействие коронавирусу, так и по централизованным программам (о них, я надеюсь, мы еще сможем поговорить). Но, к сожалению, пока глава Министерства принимает такие решения, с которыми мне сложно согласиться и которые мне сложно понять.

— Фактически сейчас Минздрав отнимает полномочия у Медицинских закупок Украины, зачем?

— Скажем так, оно однажды забрало и провело вот эту закупку. Опять же, это было очень показательно, как неудачно они ее провели. После этого поднялась волна давления на Минздрав со стороны и пациентского сообщества, специалистов сферы и наших международных партнеров по поводу того, что подобные практики и, по сути, откат к ситуации 2013 недопустимы. Сейчас по крайней мере на уровне риторики мы слышим определенные изменения относительно того, что Минздрав осознает, что объединять в одних стенах функцию и формирования политики и закупок — это контрпродуктивно, но посмотрим, как оно будет на практике.

— Так складывается, что вы за очень короткое время уже пережили в должности скольких министров здравоохранения?

— Это четвертый министр, с которым я работаю. Я хочу подчеркнуть, что на самом деле мы абсолютно продуктивно (это не значит, что легко, но все же продуктивно) работали и с министром Супрун, и с министром Скалецкой, мы прошли большой путь как в смысле закупок, так и в смысле подготовки всей необходимой нормативной базы для запуска наших закупок в этом году.

Но с начала марта у нас действительно есть проблемы, первые такие проблемы у нас были с предыдущим министром Емцем, который хотел поставить доверенное лицо, как он выражался, в государственное предприятие. Сейчас у нас такие проблемы с министром ым.

— Доверенные лица, которые будут контролировать тех доверенных лиц? Зачем?

— В том-то и дело, что очень обидно, что, как я говорю, где-то с начала марта мы видим изменение в трендах и вообще в отношении к нам как к независимому закупочному агентству. Почему-то в стенах Министерства на Грушевского укореняется понимание того, что если это государственное предприятие в сфере ведения Минздрава, то его нужно контролировать вручную. Так вот это очень ошибочное мнение.

— Но здесь мы подходим к вопросу прозрачности закупок, а как их гарантировать?

 — Прежде всего у нас законодательно определены основания для их прозрачности, прежде всего это закон Украины о публичных закупках, закон Украины о предотвращении коррупции. Но кроме этого, учитывая то, что мы создавались именно как стратегическая закупочная организация, мы отвечаем не только законодательно определенным требованиям в этих сферах, но и высоким дополнительным антикоррупционным стандартам; стандартам эффективности, которые у нас внедрены на уровне наших политик и процедур государственного предприятия, что проверяются ежегодно одной из крупных аудиторских компаний. В частности в этом году мы проходили оценку наших возможностей компанией KPMG.

— Эти стандарты, которые вы только что отметили, это что-то, условно говоря, как правило четырех глаз, не может быть один человек, который сам подписал, решил и оно дальше пошло в оплату; а обязателен перекрестный взгляд еще один. Я это от немцев услышал, о правиле, например, четырех глаз от определенной суммы. Еще самоограничения у вас есть, возможно?

 — Во-первых, это невозможность принятия решений единолично. Несмотря на то, что я являюсь генеральным директором и формально имею все основания для того, чтобы принимать те или иные распоряжения или решения самостоятельно, на уровне наших политик все урегулировано таким образом, что буквально в каждом решении (от рекрутинга и до определения победителей закупки) у нас есть несколько структурных подразделений, которые должны соответствующее решение согласовать или дать свою оценку перед тем, как такое решение будет принято. Все эти действия протоколируются, архивируются для того, чтобы в будущем, когда к нам будут вопросы со стороны или контрагентов, или, например, правоохранительных органов, мы четко понимали, как мы отвечаем на эти вопросы.

 Влияние так называемых старых элит. Мы же понимаем, что чтобы стать просто даже врачом, надо больше десяти лет учиться, проходить сначала обучение в медуниверситете, потом интернатура, потом еще что-то. То есть мы понимаем, что новых хрустальных взять неоткуда. Но насколько они сейчас влиятельны, насколько влияют так называемые старые медицинские элиты на происходящее в медицинской отрасли сейчас?

 — Я думаю, что следует различать ту элиту, которую мы часто видим на телеэфирах, это те люди, которые действительно от существующего статуса-кво выигрывают больше, соответственно, больше заинтересованы в его сохранении от тех врачей, которые работают на уровне городских районных больниц, которые на самом деле много надежд возлагают на реформу, которая сейчас происходит или уже не происходит.

Сейчас только что был брифинг министра и председателя комитета, пока, как говорится, смешанные сигналы. Так вот, они на это возлагают надежду. Потому что те специалисты, которые действительно знают свое дело, они понимают, что могут зарабатывать адекватные достойные деньги за свою работу. И здесь мы не говорим про хрустальную честность, она тут даже на самом деле не требуется. Требуется качественное выполнение твоей работы и честная оплата такой работы.

DOSSIER →  Фигурант истории со «сливами» НАБУ Юрий Голик выехал из Украины

Потому что что на самом деле происходило в нашей стране последние 29 лет? Это мы делали вид, мы как страна и общество, мы делали вид, что мы платим врачам за их работу, а врачи делали вид, что они живут именно на ту зарплату, которая им выплачивалась. Сейчас на самом деле, о чем эта реформа вторички? Она о том, что это действительно честный разговор. Если кто-то эффективно работает, он может заработать достойные деньги. Если кто-то не работает, а просто заполняет какие-то бланки и выдумывает тех пациентов, которых на самом деле никто не видел, то он, конечно, не будет иметь за это достойной оплаты.

— А когда, по вашему мнению, эта система заработает в полной мере?

 — Этот вопрос лучше на самом деле адресовать министерству, потому что, как вы слышали вчера в обращении президента, и сегодня утром министр это подтвердил, эта реформа будет пересматриваться.

— Так вот, вопрос пересмотра медицинской реформы, будет ли это означать, что мы просто отменяем все то, что делалось последние два-три года, или будут внесены какие-то точечные изменения? Есть ли у вас информация? И кстати, к каким рискам может привести?

 — Это точно означает очень серьезный репутационный медийный удар по Нацслужбе здоровья Украины. Потому что Нацслужба здоровья Украины как единственный закупщик медицинских услуг, то есть НСЗУ закупает медицинские услуги, а мы как медицинские закупки Украины закупаем медицинские товары. Так вот, НСЗУ как единственный закупщик услуг последние несколько лет создало очень сильный наротив, то есть сильную историю о том, что действительно больницы поверили в эту реформу вторички, много больниц заключили много договоров на целый ряд медицинских услуг. Они к этому подготовились, они к этому обустроились, они к этому подготовили собственный медицинский персонал. И все это была история о том, что НСЗУ является действительно центральным и основополагающим элементом этой системы.

Собственно, то, что происходит в эти дни, это очень серьезный репутационный удар по этой институции. И я не уверен, что второй раз, когда или МЗ, или НСЗУ скажет о том, что «смотрите, а теперь все на самом деле и все серьезно», что главные врачи и директора медицинских учреждений в это поверят. А доверие является главной ценностью в любом обществе, потому по поводу этого я сильно обеспокоен.

— Давайте еще раз проговорим ситуацию для ее понимания. Несколько лет создавалась определенная система, в частности с закупками — закупками услуг, за которую отвечала НСЗУ, об этом мы от вас услышали, и так же закупка лекарств и медсредств, за это отвечали Медицинские закупки Украины, государственное предприятие, которое вы возглавляете. Сейчас система расшатывается. Расшатывается ли МЗ намеренно? И как влияние, вмешательство со стороны Минздрава повлияло на эффективность тех самых закупок?

 — Это абсолютно точно делается Минздравом сознательно. Это репутационные удары и по нам, и по НСЗУ. Как это повлияет на наши закупки? Это повлияет очень негативно, потому что на самом деле мы планировали запуск наших закупок уже в марте. Сегодня мы находимся в мае, и наши закупки до сих пор не начались из-за того, что от Минздрава до нас не доведены некоторые решения.

Для понимания, закупочный процесс, согласно действующему закону о публичных закупках, у нас будет продолжаться в первом случае, в случае, если не будет успешных обжалований, ориентировочно два месяца. Производство лекарственных средств длится в среднем от четырех до шести месяцев. Если мы все это суммируем, получаем ориентировочный срок поставки лекарственных средств на ноябрь-декабрь в лучшем случае в этом году или даже на январь-февраль следующего года. Что это значит?

— Секундочку. Это означает, что людей надо лечить в 2020 году, причем не только от коронавируса, а лекарства для этого лечения могут поступить только в следующем году. Вы можете сказать в цифрах, какими могут быть потери? 5%, 50%, Украина будет дороже платить, опять же насколько? Просто медленнее закупать?

 — Потери прежде всего будут для пациентов, для онкобольных, для больных гепатитом С, для орфанных больных, для всех тех, кто почувствует уже осенью дефицит по их лекарственным средствам. И что они будут вынуждены делать? Они будут вынуждены снова доставать деньги из собственного кармана, не дожидаясь того, когда государство обеспечит им доступ к качественным лекарствам. И эта ситуация однозначно очень негативно повлияет, она будет иметь негативный резонанс, но пока об этом никто не говорит, поскольку сейчас эта ситуация остро не ощущается, так как эти дефициты, о которых я сказал, мы их начнем чувствовать с сентября месяца этого года.

— Сейчас об этой ситуации вы говорите в эфире Радио НВ. Что делать — простой вопрос — ваши советы?

 — Как можно скорее МОЗ довести до нас количества, довести до нас цены и продавить принятие паспортов бюджетных программ, они об этом прекрасно знают, что от них требуется для того, чтобы мы как можно быстрее закупили все и запустились с нашими закупками, а международные организации с их. Пока ни мы, ни международные организации не закупаем. Пациенты бьют тревогу, но, к сожалению, их очень и очень плохо слышно.

DOSSIER →  Проценты Люцифера: министра Стрельца и его команду подозревают в хищении 78 миллионов гривен на махинациях со светом

— Плохо слышно даже тех, кто вынужден будет уже в конце года снова собирать, например, благотворительные пожертвования для закупки онкопрепаратов. Мы же это видим не первый год на самом деле.

 — Совершенно верно. Большинство из того, что мы видим как сбор благотворительной помощи, это является отражением не того, что государство принципиально не хочет это закупать, а это отражение того, что у нас институциональная способность настолько низкая пока, что государство не своевременно обеспечивает доступ к этому лечению. И поэтому перед человеком часто встает дилемма: или он ждет чего-то, что будет когда поставлено, или он достает деньги из кармана и закупает это за собственные средства или идет, скажем так, в Facebook и просит помощи граждан.

— И еще законодательная такая штука. Закон об упрощенной процедуре приобретения медицинских средств, принятый Верховной Радой недавно, связанный с пандемией коронавируса, насколько он упрощает или наоборот усложняет ситуацию с закупками? Потому что пример с защитными костюмами, собственно, с которого мы сегодня начинали наш разговор, аж слишком показателен.

 — На самом деле на уровне законодательном, на уровне пидзаконки действительно упрощения есть, действительно надо отдать должное и Верховной Раде Украины, и Кабинету Министров, и Минэкономики как тем ключевым органам, которые со своей стороны сделали все для того, чтобы эти закупки действительно состоялись по упрощенной процедуре, но в то же время мы имеем просто удивительную политическую волю МОЗ не упростить, а усложнить. И усложнить настолько, чтобы не состоялись ни наши закупки по состоянию на сейчас, ни, собственно, ни их закупки состоянию на сейчас.

— Слушайте, это, может, вопрос просто, я не знаю, какой-то персональной несовместимости кого-то с кем-то, или это все-таки вопрос институциональный, чтобы один раз забыли навсегда, что вот одни планируют, устанавливают государственные политики в медицине или в медицинской отрасли, другие закупают под эти государственные политики? Здесь не вопрос персонального?

 — Я точно уверен, что это системная проблема, учитывая, что такое давление сейчас оказывается не только на нашу организацию, но и на НСЗУ, о чем мы уже упоминали. Что касается персонального фактора, мне не известно, чем руководствуется министр здравоохранения Степанов, когда он делает все то, что сейчас мы видим.

— Все то, что мы сейчас видим… Имеем ситуацию в Украине с коронавирусом, мы знаем, что не хватает медикам защитных костюмов и вообще средств защитных. Как можно разрешить ситуацию как можно быстрее? Имеем ситуацию, когда ни 70 тысяч костюмов защитных не приехали в Украину, ни 90 тысяч тех, которые уже есть в Украине, которые можно закупить у украинских производителей, вы не можете купить. Реально, что делать?

 — На самом деле ситуация несколько зашла в тупик, потому что Минздрав вместо того, чтобы признать свою ошибку относительно обязательности применения одного из европейских стандартов по отношению к этим средствам индивидуальной защиты, которые не являются обязательными, они вместо того, чтобы эту ситуацию решить таким образом, чтобы упростить закупку здесь у украинских производителей, они наоборот урегулировали недавно своим приказом обязательность применения этих стандартов. Сейчас украинские производители, которые здесь изготавливают эти средства индивидуальной защиты, ему не соответствуют. Ему соответствуют якобы китайские производители.

— О каких стандартах идет речь? Об прошивке или проклейке швов, о которых нам рассказывали?

 — В частности, да. Это одно, в частности, ДСТУ ЭМ-14−126. Минздравом недавно были внесены изменения в стандарт оказания медицинской услуги при коронавирусе, и было выписано, что, например, по костюмам биозащиты применение этого стандарта является обязательным. Кстати, они выписали это таким образом, что, например, вы про швы вспомнили, они прописали, что швы должны быть проклеены. Но у меня вопрос — почему, например, не спаяны? То есть создается впечатление, что это выписано под кого-то конкретно, по большому счету поливариантность того, что каким образом может выглядеть, даже при нынешнем стандарте она есть. А они выписали очень конкретно именно в таком виде, в котором, как я понимаю, они хотят это закупить у китайского производителя через украинскую компанию посредника.

— Так это чей-то конкретный интерес и кто-то специально так выписал? Если вы знаете, кто это, то поделитесь этим высоким знанием.

 — У меня нет такого инсайда. Я анализирую открытые данные. И вот по открытым данным, еще раз, мне не понятна такая узкая формулировка, что была выписана для этого средства индивидуальной защиты. Это действительно существенно ограничивает конкуренцию, и это, по сути, лишает сейчас украинских производителей возможности продавать свои костюмы биозащиты для того, чтобы они защищали украинских врачей.