Максим Степанов: Вряд ли Украине нужна принудительная вакцинация - DOSSIER

Максим Степанов: Вряд ли Украине нужна принудительная вакцинация

Мага: Впервые в этой студии министр здравоохранения Максим Степанов (интервью вышло 10 июля, — ред.).

Господин Максим, почти все врачи, с которыми я общаюсь, сходятся в том, что ваш стул сейчас, кресло министра – это электрический стул. И это может для вас обернуться и имиджевыми потерями. Вы сильно раздумывали, когда вам предложили занять это место?

Степанов: После того, как поступило это предложение, конечно, я думал. Это было исключительно мое решение, потому что категорически против были все мои близкие. Но, мне кажется, что мы на 100% можем построить реальную медицину. Я уверен, что я в состоянии в нашей стране сделать ту медицину, которую мы все хотим видеть.

— Это ваша внутренняя романтика или это основано на каких-то маркерах, которые дают вам уверенность в том, что нашу медицину можно изменить?

— Есть немножко романтики, но и есть мечта, и я знаю, каким образом можно ее достичь. Конечно, я понимаю цифры, конечно, понимаю, каким образом это делать. Я понимаю путь, по которому мы будем идти, понимаю, что это невозможно сделать за полгода, за год, а это три-четыре года, пока у нас будет выстраиваться система здравоохранения. Потому что сегодня системы не существует – есть такие центры оказания медицинской помощи по стране.

— На борьбу с Covid-19 в Украине выделено 66 млрд грн. Освоено из них 3 млрд. Насколько вы имели возможность этими деньгами распоряжаться?

— Точно это 64,7 млрд грн – это цифра, которая предусмотрена в государственном бюджете на стабилизационный фонд по борьбе с Covid-19. Кроме того, было добавлено 15,8 млрд на Национальную службу здоровья, на лечение больных Covid-19, которые лечатся в наших больницах, чтобы был сформирован определенный механизм, пакеты, по которым выделяются средства на лечение, и на эти 300% зарплаты медработникам, которые непосредственно работают с больными Covid-19. Кроме того, из этого фонда было предусмотрено средств – 2,9 млрд грн, которые пошли на закупку средств индивидуальной защиты, централизованно – то, что закупает Минздрав. Средства пошли на закупку дополнительного оборудования в наши лабораторные центры, которые делают анализы – это статистика, которую я каждое утро объявляю. То есть на строительство той системы, которая была развалена. Кроме того, за счет этих средств мы предусмотрели дополнительное финансирование нашей медицины с 1 июля этого года – спасения того эксперимента, который начался 1 апреля, когда у нас большое количество больниц оказалось на грани закрытия или увольнения медицинских работников.

— Когда вы услышали от премьер-министра, что, возможно, часть средств с 66 млрд пустят на строительство дорог, вам не хотелось хлопнуть папкой и сказать: мы что, победили коронавирус? Вам сейчас достаточно финансирования для того, чтобы с ним бороться?

— В соответствии с тем финансированием, которое идет на систему здравоохранения, все те направления, которые мы предвидели, мы закрываем. Когда мы говорим о фонде борьбы с коронавирусом, то там, в частности, были средства, которые предусмотрены на Фонд социального страхования, то есть на выплату по безработице, на преодоление последствий хаоса, который внес коронавирус в нашу жизнь. То есть это средства не исключительно на процесс лечения. Но на все, что касается процесса лечения, оказания помощи больным, – эти средства мы имеем. Конечно, мы хотим больше, зная, в каком состоянии находятся наши больницы. Кстати, из этих средств мы финансируем закупку дополнительного оборудования для наших опорных больниц. Это то, что будет бороться не только с Covid-19. Это компьютерные томографы, ангиографы – то, что мы закупаем на 5,3 млрд. Это на последнем заседании правительства было принято такое решение.

— Нам пишут на Viber: «Работаю в консультативно-диагностическом центре в Киеве. Директор массово перевела работников на 0,25%. Получили аванс 300 грн и зарплату 794 грн за июль. Помогите с решением этого вопроса – на такую зарплату даже существовать невозможно».

— В таком состоянии оказались сотни наших больниц после введения изменения финансирования с 1 апреля этого года. И именно на это мы предусмотрели средства, в том числе и за счет государственного бюджета – чтобы спасти такие больницы. Чтобы не было 0,25% ставки, чтобы мы дофинансировали до уровня прошлого года. Чтобы не увольнялись медицинские работники и чтобы такие больницы не закрывались.

— Когда им на это рассчитывать?

— Это предусмотрено с 1 июля. Национальная служба здоровья должна с ними заключить дополнительные договоры. Все решения мы уже приняли, и я ежедневно дожимаю Национальную службу здоровья, чтобы пошли средства.

— У нас звонок от водителя скорой помощи с г. Каменское: «Меня второй раз отправили на самоизоляцию по коронавирусу. Говорили неоднократно, что водителям скорой помощи, как и медработникам, оплачивается 100%. Мне не хотят оплачивать даже 50%. Я еще за первый больничный не получил, и неизвестно, когда за второй получу».

— У нас принято соответствующее решение, что 100% с больничного – а это именно тот случай – должно оплачиваться. И если мы говорим о водителе экстренной медицинской помощи, то это должно быть так же, потому что это связано с выполнением им своих обязанностей.

— В мире сейчас почти 223 тыс. новых больных Covid -19. Я вижу, как сияет ваше лицо, когда вы говорите, что количество тех, кто преодолел болезнь в стране, растет. В Украине после смягчения карантина новый пик заражений. Осенью ожидают новую волну заболевания. Почему растет количество больных, что происходит сейчас, как готовимся к осени и возможно ли введение жесткого карантина в условиях массового несоблюдения действующих ограничений? Господин министр, у нас реально растет количество больных или у нас растет количество обследованных? На самом деле у нас гораздо больше инфицированных, чем мы об этом знаем?

— Конечно, есть большой процент людей, у которых нет симптомов. Особенно очень часто это дети. Но мы говорим не только о количестве людей, которые подтверждены. У меня вызывает беспокойство, что у нас растет количество людей, которых мы госпитализируем, у которых выявлена пневмония, у которых очень трудно проходит течение болезни. Когда я пришел на должность, мы делали 200 тестов в день. Сегодня мы делаем до 14 тыс. тестирований. И я говорю только о тестировании ПРЛ, а у нас еще есть тестирование ИФА. Госпитализируются у нас те люди, которые имеют среднее или тяжелое течение болезни. Если мы сравним количество пневмоний, начиная с середины мая, то, когда мы начали процесс смягчения, у нас начало расти количество людей, заболевших пневмонией.

— Нам пишут из Черновцов: «Где 300% доплаты патологоанатомам? С марта не заплатили ни копейки. Звонили 6 раз на горячую линию Минздрава и в приемную министра дважды. Никто не реагирует».

— Это какой-то частный случай. Пусть мне напишут на ФБ.

— Господин Виктор Ляшко сказал, что в конце года, скорее всего, будет пересматриваться статистика смертности в сторону уменьшения. Сейчас мы говорим: «в связи с обострением, к которому привел Covid-19». Если у человека онкозаболевание, он умер, а у него нашли Covid-19, неужели он должен попадать в статистику коронавируса?

— Мы фиксируем смертность и говорим всю полностью статистику людей, которые умерли и у которых был диагностирован Covid-19. Среди всего количества людей, которые умерли, львиная доля — это люди, которые относятся к группе риска. Это люди или старше 60-65 лет, или которые имели сопутствующие заболевания. То есть у человека сахарный диабет, а потом он инфицируется Covid-19. И на фоне сахарного диабета у человека начинает развиваться сначала пневмония, потом полиорганная недостаточность, и человек умирает. Мне кажется, что достаточно честная статистика, когда мы показываем всю без исключения смертность у людей, которые болели Covid-19, и говорим, что они имели сопутствующие заболевания.

Читайте также на DOSSIER:  "К обучению относятся как к походу в магазин" - философ о проблемах украинского образования

— Общая смертность увеличилась по сравнению с прошлым годом?

— Если мы вообще говорим о причине смерти, то в прошлом году у нас на первом месте стоят сердечно-сосудистые заболевания. Общая смертность – 581 тыс. людей умерших, из которых 67% случаев – сердечно-сосудистые заболевания. На втором месте онкологические заболевания – 13,5%. Потом – инфекционного характера заболевания, травмы, аварии. Если мы говорим о Covid-19, то у нас сейчас процент летальности составляет 2,6%. Когда человек, имея сердечно-сосудистое заболевание, заболел Covid-19, он госпитализируется в отделение, где лечат Covid-19. Ему начинают лечить Covid-19, и это серьезное осложнение, которое приводит очень часто в этом случае к смерти. Статистика опаздывает, поэтому данные по этому году мы будем знать уже по выводам патологоанатомов (они войдут в общую статистику). Но по первому кварталу у нас по некоторым направлениям было уменьшение смертности. Коронавирус повлиял: люди находились на карантине дома.

— Я верю в то, что страх убивает иммунитет. И это ежедневно заходит людям в голову из СМИ.

— Давайте не жить крайностями: или страшный испуг, или легкомыслие.

— Я говорю о том, что нужно, чтобы берегла себя группа риска, а у нас закрыли всю планету. Падение экономик 15-25%.

У нас есть звонок из Житомира: «Раньше была такая замечательная услуга: вызов врача на дом. Недавно я столкнулась с проблемой: температура 40, позвонила семейному врачу, она сказала, что примет меня. Вызвала такси, поехала в поликлинику, поднялась на второй этаж, ждала в очереди. Можно ли вернуть врача на дом? Но ведь не у всех есть машины. Мне 61 год, я пенсионерка. А как другие пенсионеры, которые старше меня?»

— Семейный врач, особенно сейчас, в этих условиях, когда температура 40, должен принять некоторые меры. Когда мы говорим о реформировании медицины, мы привыкли говорить какие-то красивые слова, но какую медицину мы хотим построить? Людям нет разницы, каким образом идут средства в медицину. Они хотят приходить в больницу и чтобы им оказывали медицинскую помощь.

— Говорят, что карантин больным людям нанес гораздо больший вред, чем мог бы принести пользы. Операции отставили, и где найти ту грань, чтобы все сделать правильно?

— Одно из первых смягчений – разрешение на плановые госпитализации, связанные с операциями. Когда мы ввели карантин, мы удержали медицинскую систему. В Италии и Испании речь не шла о плановых госпитализациях — просто не хватало элементарно коек для людей, которым требовалась срочная помощь. Мы же помним, в каком состоянии была медицина тогда и в каком – сейчас, через три месяца. Конечно, во время карантина никто не отменял другие болезни. Но нельзя сравнивать больницы, которые были в середине марта, с точки зрения подготовки, и сегодня. Это две большие разницы: и по оснащению, и по подготовке врачей, и по схемам лечения, которые мы внедряем. Врачи уже не боятся, знают, как это лечить. Знают, как лечить осложнения, что с этим делать.

— Минздрав планирует закупить «Ремдесивир» для 8 тыс. инфицированных коронавирусом. ВОЗ в апреле отчитывалась, что препарат не прошел испытания, но впоследствии отчет удалили. Исследование Европейского агентства по лекарственным средствам показало, что пациенты, получавшие «Ремдесивир», выздоровели через 11 дней, по сравнению с 15 днями пациентов, получавших другие лекарства. Как вы можете это прокомментировать, какие еще препараты планируют занести в протокол лечения?

— У меня есть одна слабость: я доверяю украинским врачам – украинским специалистам, которые составляли, в том числе, данные протоколы. Протокол они составили 2 апреля. Тогда речь шла о другом лекарственном средстве — гидроксихлорохине. ВОЗ издала рекомендации относительно того, что его не следует применять. На это я отвечал, что если украинские специалисты, такие как Ольга Голубовская, Сергей Дубров, которые каждый день спасают жизни, скажут, что его надо исключить или изменить схему, тогда мы будем это делать. Что касается «Ремдесивира», то при принятии решения мы анализируем, среди прочего, данные доказательной медицины, практику других стран — США, Франции, Италии, Германии. И «Ремдесивир» продемонстрировал в некоторых странах достаточно хороший результат. Американская компания-производитель выдала лицензию на изготовление этого средства двум индийским компаниям, с которыми мы вели переговоры о возможных закупках.

— Наш протокол лечения существенно отличается от протокола в других странах?

— Он максимально адаптирован для Украины. Я считаю, что мы перенимаем самую лучшую мировую практику. Тот или иной препарат применяется при определенных состояниях, и все это необходимо прописать в протоколах, чтобы врач, который находится в любом регионе, применял этот протокол и знал, что нужно делать. И уже потом, исходя из состояния пациента, принимал решение, какое лекарственное средство, каким образом и когда применять. И тогда будет результат, эффективность лечения, что доказывает опыт наших медицинских работников.

— В Украине в апреле показатель заболеваемости Covid среди медиков был 21%. Сейчас данный показатель составляет 8%.

— В середине апреля — 20%, а на протяжении одной недели даже 21% от общего количества заболевших — это были медицинские работники. Сейчас их уже даже менее 8%.

— В чем секрет успеха?

— В больницах уже есть средства индивидуальной защиты — все необходимое при Covid. Во-вторых, мы возобновили инфекционный контроль, который должен быть в больницах, потому что, начиная с 2015 года, это все просто постепенно уничтожалось — все соответствующие протоколы, все, что касается предупреждения внутреннебольничной инфекции. Иногда у нас случались такие ситуации, что медицинский работник заболел Covid, а затем инфицировалось все отделение. С одной стороны, отсутствуют средства индивидуальной защиты, а с другой имеют место нарушения инфекционного контроля. И это была, в том числе, вина той системы, людей, которые руководили той системой. Они не обращали на это внимание. Сейчас мы большую часть восстановили и продолжаем восстанавливать. Когда мы зашли в карантин, у нас было 3 лаборатории, которые имели возможность проводить ПРЛ-тесты, сегодня — 82. У нас 5 лет назад приняли решение, что эпидемиологи нам не нужны, – и их 5 лет не выпускали. Сейчас мы говорим: необходимо проводить эпидрасследование, выявлять контактных лиц. Так это делает эпидемиолог, которого «упразднили» за ненадобностью. Нет ни одной области, где бы потребность в этих специалистах была бы заполнена хотя бы на 60%. А их еще надо научить.

Читайте также на DOSSIER:  Как государство легально забирает половину доходов украинцев

— Звонок из Киева: «Как моим родственникам, которые живут в Израиле, добраться до Украины в августе? Какой будет процедура и существуют ли риски того, что Украина снова закроет границу при ухудшении ситуации?».

— На сегодняшний день действует следующее правило: есть страны, которые относятся к «зеленой» зоне, и люди, которые прилетают из этих стран, не проходят процедуру самоизоляции или обсервации. Люди из стран «красной» зоны, где заболеваемость превышает 40 случаев на 100 тыс. населения, должны пройти самоизоляцию в течение 14 дней. Однако две недели назад мы внесли соответствующие изменения в постановление, которое регламентирует этот порядок. Человек приехал, идет на самоизоляцию, устанавливает приложение «Дій вдома». При этом он может вызвать соответствующую лабораторию, сделать ПРЛ-тест, и, если он отрицательный, то прекращается и самоизоляция. Я не думаю, что правила изменятся, я все же верю в лучшее и не думаю, что события будут разворачиваться таким образом, что дойдет до закрытия аэропортов.

— Я даже не представляю, что у нас произойдет, если дети 1 сентября не пойдут в школу. Психическое здоровье наших людей неразрывно связано с тем, что происходит в стране.

— Это действительно очень тяжелая болезнь. Иногда человек уже начинает выздоравливать, а потом начинает такое разворачиваться … И бывали случаи, когда даже не на фоне каких-то болезней это все разворачивается. Поэтому для безопасности и здоровья граждан мы не можем пренебрегать карантином. Конечно, мы постоянно смотрим, анализируем и стараемся сделать установленные в стране правила максимально комфортными. Существующие правила мы будем и дальше совершенствовать, ведь это нетрудно просто одеть маску, когда ты заходишь в помещение, или соблюдать социальную дистанцию — это всего полтора метра. Это нетрудно сделать, когда ты осознаешь, что ты можешь заразиться. Более того, ты можешь переболеть бессимптомно, но у тебя есть родители, бабушка, и ты можешь их заразить. А у них заболевание может протекать по наихудшему сценарию. Мы идем именно таким путем, чтобы все было разумно. Конечно, я понимаю, что наши дети должны 1 сентября пойти в школу. Это обязательная опция — особенно для первоклашек. А с другой стороны, здоровье и безопасность наших детей – это самое важное. Мы должны объединить эти две вещи и разъяснить, каким образом они будут учиться и какой будет форма обучения при том или ином развитии событий с Covid.

— Для театра социальная дистанция — это смерть. Потому что, когда в театре 200 мест и 200 зрителей в зале — все равно не хватает на зарплату людям. Помогают спонсоры. Мы напугали людей. Огромное количество из них стали социопатами. Это люди интеллигентные, которые посещали культурные мероприятия. Прозябают симфонические оркестры. И если в Германии компенсации выплачиваются даже художникам за непроданные картины, у нас не компенсируют ни копейки, никому. Это смертельный приговор для всех учреждений культуры. Что делать с этими людьми?

— 200 человек в театре: пришло несколько человек, больных Covid, заразили остальных, и из этих 200, условно, 7 человек умерли.

— На том корабле, где было 3200 человек, семеро умерли, причем все в возрасте после 85 лет.

— Я вам привел теоретический пример развития событий. Я не думаю, что потом кто-то из владельцев театра сможет себя чувствовать спокойно, если он будет знать, что произошло такое.

— Значит, нужно проводить очень серьезную работу с группами риска.

— Это мы возвращаемся к вопросу относительно эпидемиологов и ко всему остальному.

— И до человеческого сознания.

— Поэтому я каждое утро в течение нескольких месяцев обращаюсь к украинцам и прошу придерживаться тех рекомендаций, которые мы даем. На сегодняшний день эти рекомендации очень легкие. А то, что касается культуры, то на последнем заседании Кабмина было принято решение о поддержке учреждений культуры, в том числе и креативных индустрий — там миллиарды гривен.

— Все слышали, но никто не видел. Давайте лучше о медреформе. В правительстве анонсировали существенные изменения в медицинской реформе. Предусматривается финансирование всех медицинских учреждений на уровне прошлого года, повышение зарплат медицинским работникам — на это дополнительно выделят 11 млрд гривен. Дополнительное финансирование получат первичная и экстренная медпомощь. На медицинские услуги разработают новые тарифы, новые госстандарты оказания медпомощи. Что происходит с реформой медицины — она заморожена или реформирована, и как именно? Как будет происходить реформирование вторичного звена медицинской помощи в 20-м году?

— А у нас на сегодняшний день не происходит реформа медицины. У нас было реформирование системы финансирования — произошло изменение финансирования семейных врачей. У них увеличена зарплата, они по-другому финансируются. Многие почувствовали преимущества. Но нам там еще многое предстоит сделать. Ввести такие вещи, как критерий качества. То есть медицинская помощь должна быть качественной. А то, что у нас началось 1 апреля этого года, это был введен такой просто эксперимент над нашими больницами. Потому что это касалось финансирования больниц. В результате этого эксперимента большое количество больниц оказались с дефицитом финансирования с прошлого года. Им и так не хватало постоянно средств, но они с дефицитом оказались — 332 больницы с дефицитом 50% к бюджету прошлого года. Это почти все противотуберкулезные больницы, психиатрическиие больницы, где есть 22 тыс. больных хроническими психическими заболеваниями. Это люди, большинство из которых потеряли социальные связи. Им некуда вернуться. В киевской больнице минус 70% к бюджету прошлого года. В результате больница должна выписывать больных в никуда, закрываться. Это в том числе и инфекционные больницы, некоторые высокоспециализированные больницы. Например, я был во Львове — Западноукраинский детский медицинский центр, специализированный. Он лечит 6000 детей ежегодно — минус 40 млн гривен к бюджету прошлого года. Поэтому один из основных вызовов, когда я пришел, был, каким образом спасти эти больницы, чтобы не были уволены медицинские работники, чтобы не были закрыты больницы, потому что их просто записали в неэффективные больницы. Какую-то районную больницу в районном центре, из которого по нашим дорогам никуда нельзя доехать — решили, что она неэффективна, и ее можно закрывать. Поэтому было принято решение на дофинансирование, такой антикризисный пакет, из государственного бюджета на уровне дофинансирования к прошлому году, на шесть месяцев, начиная с 1 июля. Кроме того, мы увеличили финансирование экстренной медицинской помощи, потому что это «103», это то, куда мы звоним и рассчитываем на помощь. Не может она финансироваться по остаточному принципу, с заработной платой на уровне 5000 гривен. Мы увеличили на 1,3 млрд гривен это финансирование. Это то, что касается, как нам удержать эти звенья оказания медицинской помощи, которые у нас есть, которые держатся исключительно на медицинских работниках. Надо удержать до конца этого года, так как, начиная с 21-го года, финансирование должно быть с учетом специфики самого медучреждения. Я категорический противник закрытия любой больницы. Я считаю, что у нас есть больницы, которые были построены еще при Советском Союзе, и их нужно перепрофилировать, оптимизировать. На это нужно время, и это все можно сделать. Предложить переквалифицироваться врачу или медицинскому работнику, но любой человек, где бы он ни жил, должен получить медицинскую помощь.

Читайте также на DOSSIER:  «Хирург не может получать меньше кассира в супермаркете». Интервью с главой Минздрава Максимом Степановым

— Для людей оптимизация — это закрытие. Сколько закрыли акушерско-фельдшерских пунктов, и теперь надо ехать в районный центр, а до него 46 км, и дороги нет. Люди, которые понимают важность страховой медицины, мечтают о ней. Михаил Радуцкий заявил, что страховая медицина в Украине заработает только после окончания всех этапов медицинской реформы. Ранее он говорил, что медицинское страхования может появиться в 23-м году. Какие перспективы внедрения страховой медицины в Украине, когда она появится и как будет работать? И правда ли, что чиновников страхуют от «ковида», и должны ли мы ожидать волну заболеваний среди чиновников?

— Это интересная байка. Это неправда. А по страховой медицине, то и модель медицины, которую мы должны построить, может сочетать определенные элементы страховой медицины. Но когда мы говорим, какая это модель: посредством НСЗУ, посредством страховой медицины — это все элементы финансирования, каким образом это будет финансироваться. Людям, которые живут в Украине, главное другое: чтобы им вовремя оказали медицинскую помощь, качественно, по понятным правилам. Поэтому элементы страховой медицины должны внедряться, и мы будем их внедрять в нашей модели постепенно. Для того чтобы это было максимально эффективно с точки зрения состояния наших больниц, подготовки наших врачей и эффективности лечения. То есть уже в следующем году начинать с добровольного медицинского страхования, максимально его стимулировать, и постепенно можем потом переходить на эти встроенные элементы медицинского страхования.

— Звонок от пенсионера: «Мой сын окончил медицинский университет. Сказали искать интернатуру самостоятельно. Куда бы ни обратился — нет места».

То есть сейчас государственной интернатуры нет, нужно свои деньги платить.

— Мы вернули средства на интернатуру — 99 млн на прохождение интернатуры первого года обучения. Думаю, что вернем и остальные средства, на прохождение всей интернатуры. У нас есть четкий механизм, который мы хотим ввести с 21-го года, о прохождении интернатуры, чтобы она была максимально эффективна. Чтобы стимулировать врачей учить будущих врачей. Потому что с теми экспериментаторами, которые довели нашу медицину до этого состояния, мы можем проснуться однажды, а врачей в стране нет.

— С 1 сентября пересмотрят оплату медиков 2-го и 3-го звена. У врачей зарплата увеличится на 70% к их тарифной ставке (в среднем на 3,5 тыс.) и на 50% от минимальной зарплаты увеличится зарплата у среднего медицинского персонала. У младшего – на 25% от минимальной зарплаты. Будет ли это ощутимым для врачей? Этого достаточно?

— Я считаю, что этого недостаточно. Врач, медсестра, младший медицинский персонал, водитель скорой не могут получать такую ​​зарплату, которую они получают сегодня. Это недопустимо. Но это первый шаг, который был сделан. Зарплата на уровне 6000 для врача-хирурга уже давно не менялась. И это первый шаг – поднять с 1 сентября на 3560 тыс. грн для всех врачей. В следующем году это уже будет за-заложено в тариф. Мое видение, что у врача минимальная зарплата должна стартовать от 20-25 тыс. Это если мы хотим иметь действительно качественных врачей, от которых мы сможем что-то требовать, чтобы они действительно нас качественно лечили.

— Хватит при падении ВВП на 8-10% тех средств, которые выделят, чтобы спасти больнице?

—  Да.

— При Минздраве создали медицинский совет. Что он будет разрабатывать и когда будут наработаны первые решения?

— Туда вошли одни из лучших специалистов нашей страны: Борис Тодуров, Ольга Голубовская и остальные специалисты. Это люди, которые являются ведущими специалистами в области. В нашей стране вы не найдете ни одного врача¸ который бы не сказал, что медицина должна быть реформирована. Но ее невозможно реформировать, не разговаривая с врачами. Реформированием медицины занимались все кто угодно. Именно поэтому я создал медицинский совет. Реформирование медицины это не только изменение финансирования или зарплата. Это и новые медицинские технологии, это трансплантация в Украине, а не за границей, то нормальное медицинское оборудование в наших больницах, которое правильно используют. Именно для этих вещей был создан медицинский совет: научные исследования, что мы финансируем, что делать будем делать на практике.

— Звонок из Житомирской области: «Если у врача умирают пациенты один за другим, какая же это качественная медицинская помощь? Надо подумать, является ли квалифицированным такой терапевт».

— Мы знаем, в каком состоянии находится медицина, мы не питаем иллюзий. У нас есть гениальные врачи, а есть и другие врачи. Именно поэтому мы уже создали подразделение, которое будет заниматься качеством оказания медицинской помощи: чтобы была создана такая система, чтоб наши медицинские работники конкурировали между собой, чтоб они хотели учиться, чтоб они хотели становиться лучшими, чтоб они знали, ради чего они это делают, а государство, с другой стороны, чтобы контролировало качество оказания медицинской помощи.

— Сколько раз можно надевать одноразовую маску?

— Один.

— Можно ли провести все реформы за 100 дней?

—  Нет.

— Чем завершится реформа, если каждая новая власть начнет реформировать ее заново?

— Провалом.

— Что вы выберете: сохранить рейтинги или принять непопулярное, но необходимое решение?

—  Второе.

— Что бы вы сделали, если бы ваши близкие нарушали карантин? Вызвали бы полицию?

— У меня такая ситуация невозможна.

— Есть ли у вас министерский портфель и что вы в нем носите?

— Документы, компьютер. Это не портфель, это сумка.

— Думали ли вы в сложные моменты о том, чтобы все бросить и уйти в отставку?

— Нет, до этого не доходило.

— Вы выросли в семье медиков. Давили на вас родственники при избрании специальности?

— Нет. У меня была такая очень демократичная семья.

— Если у вас есть свободная минута, что вы выберете: занятия спортом или поесть жареной картошки?

— Спорт.

— Ваш прогноз: надо ли населению готовиться к принудительной вакцинации от коронавируса?

— Я не уверен сказать, что нам надо принудительно вакцинировать. Для этого надо менять законодательство. Я думаю, что если будет соответствующая вакцина, то большинство людей, которые видят, что такое коронавирусная болезнь, если будет такая возможность, они будут вакцинироваться.

— Спасибо, господин министр!