Общественная экспертиза. Почему украинцы так и не услышали правды о Майдане

Майдан
FavoriteLoadingДобавить в избранное

При Зеленском дело об убийствах на Майдане так и не сдвинулось с мертвой точки

18–20 февраля 2014 года на Майдане Незалежности в Киеве погибли более ста человек — как протестующих (основная часть жертв), так и правоохранителей. Уже на следующий день после этой беспрецедентной в истории Украины трагедии к власти в столице, а затем и в стране пришли представители Майдана. Почти сразу же было открыто уголовное дело, по итогам которого новая украинская власть собиралась привлечь к ответственности за массовые убийства представителей власти старой.

Демонстративная поддержка масс и практически полное отсутствие оппозиции позволили в 2014 году революционерам-победителям диктовать свою повестку дня практически во всех областях общественной жизни страны. Поэтому никто не сомневался, что имена убийц будут названы в кратчайшие сроки. Однако что-то пошло не так. Уже спустя одну-две недели появились предположения о том, что стрельбу по протестующим и правоохранителям могли вести провокаторы. Более поздние расследования (например, канадского ученого В. Качановского) указывали на то, что определенные представители новой власти сознательно уничтожали улики и подчищали кадры видеохроники.

А затем началось что-то уж совсем невообразимое: смены следователей и руководителей расследования, перекидывание дел из ведомства в ведомство, признания таких фигур, как Владимир Парасюк, в том, что они лично стреляли по милиции… Удивительно и то, что после смены режима Петра Порошенко, который мог быть лично заинтересован, чтобы правда о Майдане никогда не стала известна, ничего не изменилось. При Владимире Зеленском дело как минимум не сдвинулось с мертвой точки. Так чем же объяснить семь лет революционного молчания?

Почему до сих пор не названы имена тех, кто расстрелял десятки людей на Майдане?

Николай Голомша, экс-заместитель генпрокурора:

— Я называю это позором для правоохранительной системы. Виновниками этого являются предыдущий президент Петр Порошенко, генеральные прокуроры, которые не уделяли достаточно внимания делу. И, конечно, провал в работе следователей: как я понимаю, не было достаточно организационного обеспечения, внимания и контроля за делом.

Андрей Портнов, известный юрист, экс-замглавы Администрации президента:

— Эти имена названы. В принципе, обществу известно, кто совершал массовые убийства на Майдане, кто провоцировал убийства и кто их скрывал. Почему эти люди не стали осужденными за умышленные убийства? Потому что лица, причастные к умышленным убийствам, подпали под закон об амнистии. Напомню, что кроме убийств они себя амнистировали и от статей по вымогательству, хищениям, кражам и грабежам. Это все было в законе об амнистии.

Какова моя позиция: я считаю, что и сотрудники милиции, и т. н. активисты, ставшие потом властью, с обеих сторон должны быть либо привлечены к уголовной ответственности, либо амнистированы. Я выступаю за одинаковый справедливый подход. И я бы воспринял любой исход: либо для всех — амнистия, либо для всех — тюрьма. Это моя линия, которой я придерживаюсь.

Сергей Горбатюк, экс-замначальника Главного следственного управления — начуправления спецрасследований ГПУ (2014–2019), чьей первоочередной задачей было расследование «дела Майдана»:

— Отчего же не названы? В подавляющем большинстве эти лица были названы. Проблема в том, что «названы» означает в данном случае «подозреваются». А утверждать, что они совершали преступления, убийства, мы не можем — нет приговоров. И тут вопрос — когда будут приговоры.

Читайте также на DOSSIER:  Баланс недели: Украина укрепляет связи с США, Всемирный банк выделяет 200 миллионов на реформу образования, а инфляция замедляется

Владимир Чемерис, правозащитник, член правления Института экономико-социальных проблем «Республика»:

— Потому что это невыгодно было предыдущей власти. Да и нынешней, которая также опирается на ультраправых. А вопросов, действительно, очень много: и кто расстреливал «Небесную сотню», и кто стрелял в «Беркут». Также мы до сих пор много не знаем о событиях 2 мая 2014-го в Одессе. Нет ответов для общества, потому что это невыгодно власти. Очевидно, это политический вопрос.

Алексей Баганец, в 2014–2015 гг. заместитель генпрокурора, руководил следственной группой по «делу Майдана» первые четыре месяца после начала расследования:

— Причин очень много. Этот вопрос все хотят обратить в политическую выгоду для себя, получить ее от выяснения вопроса о «правде» Майдана. Поэтому я главное хочу сказать — не скрываю, и позиция моя не изменилась: те люди, что пришли в результате тех кровавых событий к власти, не хотели слышать правду о Майдане, их это не интересовало. Какова причина? Быть может, это могло разоблачить какие-либо их противоправные действия. Или скомпрометировать их в глазах общества. Или же они не имели умысла скрывать что-либо о Майдане, но имели целью лишь личное обогащение. Судить не берусь: я это не исследовал.

Максим Могильницкий, управляющий партнер адвокатского объединения «Могильницкий и партнеры»:

— События на Майдане расследуются весьма однобоко — лишь в отношении «беркутовцев», а также следователей, прокуроров и судей, привлекавших к ответственности участников массовых беспорядков. Что же касается самих участников, то вести расследование и собирать доказательства в их отношении запрещено законом. Вы наверняка слышали о так называемом законе «об амнистии участников Майдана». Потому никто и не стремится докопаться до истины. Уверен, что многие причастные уже допрошены, но правовая оценка их показаниям не дана. Убийства правоохранителей не расследуются вовсе. То есть убийства сотрудников правоохранительных органов попросту узаконили, загодя освободив виновных от ответственности.

Почему при Владимире Зеленском, который не был непосредственно замешан в событиях 2014 года, не произошло прорыва в их расследовании?

Николай Голомша:

— Владимиру Зеленскому следовало бы уделить внимание этой теме — мы не слышали при предыдущем президенте, чтобы он фокусировался на делах Майдана, но и от нынешнего главы государства хотелось бы услышать, что он думает. Забыв об электорате и технологиях. Кадровая политика предыдущего президента двигалась в направлении частой смены генеральных прокуроров, групп следователей, реформы этих групп.

Андрей Портнов:

— Потому, что, как я считаю, идеологически президент Украины является сторонником Майдана. За последние два года он много раз доказал, что стоит только на одной из сторон. Такую политику продуцируют и чиновники, происходящие из его политической силы. Все они являются идеологическими сторонниками Майдана, выступающими за справедливость только с одной стороны.

Сергей Горбатюк:

— Может, связь и не прямая, но она все равно присутствует. Тут вопрос как раз в том, что у нас судебная система, по моему убеждению, как раз больше всего тормозит получение приговоров по этим делам — большинство дел рассматриваются годами. Но, если чего-то хочет ОП, прокуратура и суд перестают быть независимыми и делают то, что выгодно. А так, чтобы дела одновременно рассматривались своевременно, по закону, и выполнялись указания, — быть не может. Это и на расследовании, и судебном рассмотрении вполне отражается.

Читайте также на DOSSIER:  Венецианская комиссия обнародовала срочный вывод в отношении законопроекта о ВСП

Владимир Чемерис:

— Для всех уже стало очевидным то, что Зеленский, вопреки надеждам 73% украинцев, стал « Порошенко №2», только в турборежиме. Он опирается на «правую» сторону политического спектра, мигрировал в национал-патриотическую повестку, которая составляет меньшинство. Он так же использует ультраправых и репрессии против инакомыслящих. Почему так произошло? Это, вероятно, вопрос к социальным психологам или даже психиатрам. Возможно, — и это также ни для кого не секрет, — что власть Зеленского стала зависимой от внешних факторов. Но этот вопрос — лично к Зеленскому.

Алексей Баганец:

— Вопрос очень сложный, и однозначного ответа также нет. Хотя вопрос глубокий, и в нем большой смысл. Я когда-то считал, что человек незаангажированный, тот, кто не был бы ни на одной, ни на другой стороне, более того, в свое время даже обвинявший власть Порошенко в затягивании, — как он может спать спокойно, когда не привлечены к ответственности виновные в смертях… Либо новую власть интересовало нечто иное — не судьбы этих людей, не достижение истины в тех событиях, а получение политических дивидендов или улучшение имущественного состояния. Либо же президент просто забыл о своих обещаниях. Но факт, что Зеленский не хочет этого раскрытия, я в этом убежден. И все его шаги, — в т. ч. кадровые, законодательные, материально-технические — делаются для того, чтобы никогда не была установлена правда о Майдане.

Максим Могильницкий:

— Что касается Зеленского, то очевидно, что он принял эстафету от Порошенко и следует его курсом, цементируя святость Майдана. Категорически не согласен с тем, что Зеленский не принимал участия в акциях протеста. Очень даже принимал! Может, у горящей бочки нынешний президент и не грелся, но со сцены концертного зала и с экранов телевизоров майданил изо всех сил.

Кто из ныне живых свидетелей событий 2014 года мог бы дать наиболее ценные показания по поводу убийств в феврале 2014 года на Майдане?

Николай Голомша:

— Таких людей множество. Это заместители министров, главы СБУ, многие другие должностные лица тех времен. Руководители оппозиции тогда четко ориентировались во всех моментах — секторах, кварталах. Степан Кубив это знал, Андрей Парубий также.

Андрей Портнов:

— Надо просто включить телевизор, посмотреть те кадры, которые иллюстрируют события, и прочитать все журналистские расследования, которые делались в то время, в том числе вашим уважаемым изданием. Из них станет понятно, кто является живыми свидетелями, кто может дать ценные показания.

Владимир Чемерис:

— Я думаю, что не хватает, в первую очередь, показаний Турчинова, Порошенко, Пашинского — тех людей, кто причастен к силовому нападению. Прекрасно помню момент, когда с трибуны на Майдане раздавались призывы к стрельбе: у нас есть оружие, давайте пойдем к Верховной Раде. Надо допросить людей, кто был причастен к призывам. Некоторые из них уже сказали, что стреляли по «Беркуту» — и их имена также известны, это Бубенчик и Парасюк.

Читайте также на DOSSIER:  Дело Гандзюк: Мангера и Левина оставили под стражей

Алексей Баганец:

— Сегодня попросту не с кем раскрывать эти преступления, тем более через такой промежуток времени. Ведь все, кто начинал расследовать это преступление, были уволены. Причин много: люстрация, переаттестация, реформы. Они уничтожили все — и тех людей, кто мог бы, исходя из своего профессионального опыта и умений, установить что-либо, несмотря на прошествие времени. А сегодня сделать это попросту некому! Не осталось в органах правопорядка, прокуратуре, людей, способных сегодня раскопать все эти события.

Максим Могильницкий:

— Годы идут, а ценность свидетелей лишь уменьшается. Потому что детали тех событий постепенно стираются из памяти. Теряются и другие источники доказательств. О том, как все было, знают многие, но даже сегодня доказать что-либо правовым путем будет весьма сложно, если не невозможно. Боюсь, что разбираться с делами Майдана придется историкам, а не правоведам. Каковы же цели этого липового расследования? Легитимизировать действия, связанные с захватом власти в феврале 2014-го, выдавить из страны политических конкурентов, спокойно обслуживать Совет Европы в части удержания статус-кво «правильной» санкционной политики в отношении низложенных руководителей Украины. Если бы силовики провели процессуальные действия с теми, кто действительно убивал людей на Майдане, а также с теми, кто организовывал, руководил и оказывал содействие. Не исключено, что многих европейских и американских дипломатов пришлось бы объявить персонами нон-грата, а руководителей страны при предыдущем президенте пришлось бы посадить в тюрьму вместе с самим президентом.

Заключение Общественной экспертизы

Резкое расхождение оценок причин затягивания расследования по «делу Майдана» между экспертами демонстрирует диаметральность возможных позиций по отношению к оценке Майдана, которые сосуществуют в обществе. Сам факт пробуксовки, казалось бы, ясного дела, заставляет значительную часть населения сомневаться в официальной версии событий 2014 года. И, с точки зрения государственной политики, такая ситуация крайне опасна.

Преступления на Майдане дали возможность одной части населения Украины, усомнившейся в новой власти, заявить о ее неприятии, а другой — выступить против этих сомневающихся как против преступников-сепаратистов. Именно с антагонистического отношения к расстрелам на Майдане начались выступления в Донбассе и в Крыму, АТО и потеря Крыма. Поэтому от ответа на вопрос о том, что произошло на Майдане в феврале 2014 года, кто начал стрельбу и кто является виновным в гибели основной части жертв зависит и вопрос о том, кто несет ответственность за десятки тысяч жертв в последующие семь лет. Без ответа на этот вопрос гражданская стабильность в Украине наступит нескоро. По какой бы причине президент Зеленский ни уклонялся от данного им предвыборного обещания поставить точку в деле Майдана, ему стоит об этом помнить.