Буду добиваться полного оправдания, а дальше посмотрим — Юрий Грымчак

FavoriteLoading_Добавить публикацию в закладки

Юрий дал первое интервью после выхода из СИЗО

Вечером 30 января экс-заместителя министра по вопросам временно оккупированных территорий Юрия Грымчака освободили из СИЗОи перевели под домашний арест. Однако несмотря на то, что новость об изменении меры пресечения появилась еще после обеда, дома политик оказался около 20:30 вечера. Все это время под стенами изолятора его ждала жена Юлия.

В короткой беседе с «Апострофом» ЮРИЙ ГРЫМЧАК рассказал, что считает дело заказным и будет добиваться полного снятия обвинений против себя, а также признания мер пресечения и ареста противоправными. Также он пожаловался на прослушивание разговоров с адвокатами, но отметил условия содержания заключенных.

— Как вы чувствуете себя после выхода из СИЗО?

— Более менее нормально. Есть у меня проблемы со здоровьем, но, думаю, мы их решим в течение недели-двух.

— После пребывания в СИЗО?

— (Сухой кашель) Скорее, при переезде из одного СИЗО в другое. Я немного, мягко говоря, перемерз и это дало некоторые осложнения.

— Как у нас ситуация с содержанием заключенных?

— Мне лично грех на что-то пенять хотя бы потому, что я находился в нормальных условиях и в Черниговском СИЗО, и в киевском изоляторе. Это были хорошие условия. Но я хочу сказать, что был в киевском СИЗО 10 лет назад, и изменения к лучшему есть, и я их вижу (в 2010 году против Юрия Грымчака и Андрея Парубия открыли уголовное производство за якобы незаконное вмешательство в работу председателя Верховной Рады Украины и депутатов, когда они пытались помешать «голубой» коалиции проголосовать ратификацию соглашения о пребывании ЧФ РФ в Украине до 2042 года, — «Апостроф»). В том корпусе, где я был — огромная разница. Хотя, как я понимаю, старые корпуса еще не отремонтированы и не приведены в порядок.

DOSSIER →  Апелляционный суд вновь начал рассмотрение дела об убийстве активистки Екатерины Гандзюк

— Как вы вообще оцениваете дело против вас?

— Честно говоря, у меня есть несколько подозрений, но не могу ни одну из них подтвердить хотя бы потому, что пять с половиной месяцев я был изолирован от доступа к информации, общению и многому другому. Но мне кажется, что это было заказное дело. Ну разве вы много встречали дел, где нет пострадавших, нет убытков?

— Как вы оцениваете работу ваших адвокатов и нашей судебной системы?

— Работу адвокатов я оцениваю очень хорошо. На мой взгляд, они сделали все, что можно было. Единственное, что очень тяжело бороться с заказным решением, когда любые данные, которые приводит адвокат, не воспринимаются судьей. Их просто никто не слышит, не анализирует. Особенно это касалось первых заседаний, когда в судебное решение фактически переписывалось один в один то, что подавала прокуратура. Даже ошибка в имени отчестве — по представлению прокуратуры я стал Юрием ичем. Когда дело перешло в Высший антикоррупционный суд, то хотя бы начали его читать, рассматривать представление, задавать вопросы. Я думаю, результатом работы адвокатов является то, что я нахожусь хотя бы под домашним арестом.

— Вы планируете добиваться полного снятия с вас обвинений?

— Да. Мы будем еще разговаривать с адвокатами. Фактически сегодня я веду борьбу сам. У меня нет искренне человеческой поддержки. Не знаю, на сколько меня хватит, но я хочу полностью очистить свое имя.

— Собираетесь ли вы подавать иски в международные суды?

— Мы собираемся признать мое задержание незаконным, пребывание под стражей тоже. А дальше… Я хочу хоть раз пообщаться с моими адвокатами так, чтобы у меня не было сомнений, что нас не подслушивают. Потому что когда общаешься с защитниками в СИЗО, а затем происходят какие-то события — это наводит на размышления.

DOSSIER →  Апелляционный суд вновь начал рассмотрение дела об убийстве активистки Екатерины Гандзюк

— Чем собираетесь вообще заниматься? Будете писать мемуары о своем пребывании за решеткой?

— Вы знаете, я боюсь, что если напишу мемуары, то… Ох… Я собираюсь заниматься текущей своей деятельностью. Главное сегодня — это добиться оправдания, а все остальное — посмотрим.