Андрей Мизовец: «Свободный рынок газа действует только в сегменте промышленности»

FavoriteLoading_Добавить публикацию в закладки

Президент Ассоциации «Газовые трейдеры Украины» – о том, как торговать газом в Украине, кому на пользу пошли реформы, как преодолеть монополию облгазов и чего ждать от российских газовых компаний

В Украине за последние четыре года произошла либерализация газового рынка. Стало гораздо проще импортировать газ с Запада, появились биржевые площадки для торгов любыми объемами, цена напрямую коррелируется с ценой европейских торговых хабов. Активное развитие получили компании-газотрейдеры: сегодня выдано  более 650 лицензий.

Среди них есть много мелких игроков рынка, которые обслуживают одно юридическое лицо, то есть самих себя: это металлурги, ответвления аграрных холдингов или небольших производственных структур. Количество активных трейдеров – около сотни (оно колеблется в зависимости от сезона), а мощных – не более 25–30.

Mind поговорил с президентом Ассоциации «Газовые трейдеры Украины» Андреем Мизовцем о проблемах, вызовах, опасениях и перспективах работы участников свободного рынка газа в Украине.

Трейдеры и свободный рынок

– Какую долю рынка газа можно назвать «свободным рынком»?

– Газовый баланс Украины составляет чуть меньше 30 млрд кубов в год, по результатам 2019-го вышли на 29,8 млрд кубов.

Свободный рынок газа действует только в сегменте промышленности и составляет 10 млрд кубов в год. Самый высокий сезон потребления – с октября по апрель.

– Сколько компаний вы объединяете, как определяется «статус» трейдера?

– В ассоциацию входит 37 компаний, среди которых многие работают на рынке более 15 лет. Для оптовых поставщиков, которые занимаются обычной перепродажей природного газа, лицензия не нужна, достаточно зарегистрировать юридическое лицо и заключить договора с оператором газотранспортной системы – сейчас это «Оператор газотранспортной системы Украины» (ОГТСУ). Лицензии нужны тем компаниям, которые поставляют газ непосредственно потребителю.

Если взять общее месячное потребление промышленности – более миллиарда кубометров, то крупным игроком считается тот, кто поставляет от 100 млн кубов в месяц. А мелкие могут поставлять от 1000 до 10 000 кубов в месяц.

– Из каких источников поставляется газ?

– Украинские частные газодобывающие компании и импорт – Польша, Венгрия, Словакия. Наше законодательство почти полностью приведено в соответствие с европейским, что дает возможность спокойно работать с западными партнерами. В 2019 году были попытки экспорта газа из Украины, они хоть и тестовые, но показали, что система работает.

– Есть ли в Украине крупные оптовые поставщики, чем их привлекает наш рынок?

– Есть крупные отечественные трейдеры и фирмы – представители иностранных компаний, которые массово заходили в Украину в 2016–1917 годах. Это – Trafigura, Engie, DufEnergy, Trailstone и MET Gas, AxpoTrading и др. Практически все крупные игроки занимаются и последующей перепродажей газа.

Ликвидным считается рынок, на котором происходит наибольшее количество перепродаж так называемой молекулы газа с момента ее добычи или импорта до момента доставки к потребителю. Сейчас мы дошли до показателя, когда наш рынок можно назвать высоколиквидным.

– Как изменились условия работы трейдеров за последние годы?

– Исчезла монополия на рынке газа для промышленности. В 2012–2013 годах доля «Нафтогаза Украины» там составляла до 90%, сейчас не превышает 10%, в лучшие месяцы 2019-го поднималась до 15%.

Ранее ресурс газа был один – частные газодобытчики, которые предлагали до 2 млрд кубов газа в год. За последние годы объем рынка вырос до 10 млрд, соответственно, отечественная частная добыча увеличилась до 5 млрд кубов.

Увеличилось и количество источников импорта газа. Цена стала рыночной, и определяется балансом спроса и предложения. Газ можно купить в любой день на любой период – квартал или месяц либо на сутки вперед, и это не проблема по сравнению с предыдущими временами, когда на рынке действительно был дефицит газа.

Мы находимся в правильной рыночной среде. Но говорим только о сегменте промышленности, составляющем 30% баланса потребления.

– Помогли ли вам биржевые торги?

– Биржа – очень мощная составляющая в развитии свободного рынка, прежде всего как финансовая составляющая. Рыночная цена газа меняется каждый час или ежеминутно. Находясь в глобальной сети, проверить ее очень просто, и это увеличивает доверие между поставщиками и потребителями. Можно вспомнить аварию на австрийском хабе Баумгартен в декабре 2017 года, тогда в Европе в течение часа цена взлетела в три раза, и за тот же промежуток времени аналогично увеличилась цена в Украине.

О контроле над потреблением газа

– В Украине почти год действует система суточного балансирования газа. Какую выгоду получили потребители и поставщики?

– Украина долго пыталась внедрить систему суточного балансирования, ее запускали с четырех попыток, первые три назвали тестовыми. Были проблемы с программным обеспечением, даже открывали уголовные дела, потому что купленная программа оказалась недееспособной. Закончилось тем, что IT-команда из «Укртрансгаза» (УТГ) разработала собственную платформу, которая позволила запустить ежедневное балансирование.

Систему запустили 1 марта 2019 года. Первые дни были нервные для всех, но со временем тяжелые моменты исправили. Сначала небалансы составляли под 2 млрд кубометров газа в месяц, а за два месяца уменьшились до 200 млн кубов, то есть в 10 раз.

– Какие самые большие проблемы возникли?

– Не было уделено должного внимания финансовому состоянию тогдашнего оператора – «Укртрансгазу», хотя мы предупреждали о возможных проблемах. Согласно Кодексу ГТС, если у участников рынка остается газ, потребленный потребителями, УТГ принудительно выкупает его с дисконтом 10% к цене поставщиков. И наоборот, если по итогам дня у поставщика «минус», то есть отрицательный баланс, то УТГ принудительно продает ему газ с наценкой 10%, чтобы портфель сбалансировался четко в ноль.

Никто не ожидал, что в УТГ будут «перетекать» сверхбольшие остатки газа. Система внесения данных со стороны облгазов была недостаточно объективной, чтобы поставщик каждый день мог балансировать портфель своих заказов четко в ноль. По законодательству, облгаз может до 8 числа каждого месяца внести данные по потребителям, которые он хочет изменить, за весь предыдущий период. А поставщик работает целый месяц, не имея этих данных.

После нескольких месяцев такой работы оказалось, что УТГ получил значительные объемы «лишнего» газа и должен участникам рынка большие деньги, которых у него нет. Это стало серьезной проблемой – оплата за небалансы.

– Не было ли это спланированным шантажом системы ежесуточного балансирования со стороны определенных облгазов?

– Возможно. Облгазы по неизвестным причинам подавали в УТГ информацию с завышенными объемами потребления газа, которых в действительности не было. Потребители этот газ не использовали, а следовательно – и не платили за него. А поставщики, пользуясь некорректной информацией, месяцами неверно балансировали портфель по концу дня, вкладывая собственные средства в ресурс.

И возникла ситуация, что в УТГ накопилось много газа, за который он, согласно Кодексу ГТС, должен был заплатить поставщикам. Но, у УТГ этот газ никто не выкупил, и он остался без денег и с огромными долгами. Также без газа и без денег остались трейдеры газа.

Стало понятно, что трейдеры в своей деятельности должны учитывать то, что контрагент не выполняет своих обязательств, которые прописаны в законе. И это – государственный контрагент.

– Как решили ситуацию?

– УТГ до конца лета давал информацию по небалансам, потом перестал, чтобы нельзя было проверять картину. Были громкие скандалы, даже использовалось дипломатическое давление, чтобы УТГ рассчитался за взятый газ. В конце концов с крупными поставщиками удалось договориться о реструктуризации задолженности, кому-то на лучших условиях, кому-то на худших. С небольшими трейдерами тоже рассчитались.

Очень не хотелось бы, чтобы в такую ситуацию попал новый оператор – компания «Оператор газотранспортных сетей Украины». Несмотря на новый транзитный контракт между «Нафтогазом» и «Газпромом», есть опасения, что новый оператор ГТС не будет получать все необходимые средства со стороны «Нафтогаза».

– Исполнительный директор НАК Юрий Витренко заявлял, что «Нафтогаз» будет получать «малую часть» от этого контракта…

– Если проанализировать финансовую отчетность «Нафтогаза», то окажется, что УТГ, который приносил холдинга основную прибыль, де-факто всегда показывал отрицательный баланс. Это загадка. Сейчас у нас появилась картина: с одной стороны, оператор ГТС отделен, с другой – основной его доход формируется транзитом российского газа, средства за который получает «Нафтогаз». Поэтому на рынке и существуют опасения, что средства до нового оператора могут не дойти.

«Победили «Нафтогаз», победим и облгазы»

– В чем проблема дальнейшего развития свободного газового рынка?

– Мы не имеем свободного рынка в сегменте поставок газа бытовым потребителям. Для работы там нужны два условия. Первое: поставщик должен получить лицензию и заключить договор с бытовым потребителем. Второе: у потребителя не должно быть долгов перед своим предыдущим поставщиком.

На сегодня почти все компании-поставщики принадлежат «старым» облгазам, которые в 99% искусственно создают долги потребителям и всячески тормозят процесс свободного рынка. Скажем, я хочу поставлять газ жилому дому, и все жители согласны, но облгаз тормозит этот процесс. Исправить ситуацию и способствовать запуску рынка может регулятор – НКРЭКУ. Почему они этого не делают, сказать трудно.

– Кто может заставить регулятора?

Нужна политическая воля, кто-то должен объяснить чиновникам, что с 1 января или 1 июля 2021 года у нас должен стартовать свободный рынок для бытовых потребителей. А игрокам рынка сказать: готовьтесь, приводите свои бизнес-процессы в соответствующее состояние, потому что есть дополнительные лицензионные условия.

На сайте поставщика должен быть личный кабинет для бытовых потребителей, должна быть возможность оплаты онлайн и т. д. Это определенные вложения, которые поставщики готовы сделать. Бытовой рынок интересен, потому что население платит около 90%. Поскольку мы имеем независимого регулятора, НКРЭКУ у нас уже подчинена Кабмину, ей под силу это сделать.

– В конце 2019 года НКРЭКУ пересмотрела тарифы на вход и выход газа в ГТС внутри Украины, на вход они выросли на 11%, на выход – уменьшились на 21%, как вы оцениваете решение?

– НКРЭКУ ввела европейскую методику стимулирующего регулирования, которая будет действовать пять лет. Тарифы стали адекватными, они позволяют планировать потребление и импорт газа на длительный период.

Для трейдеров чем больше источников газа, тем лучше. Но мы – украинцы, поэтому должны заботиться, чтобы в первую очередь было больше украинского газа. И эти тарифы на вход в ГТС для наших добывающих компаний очень важны.

– Когда не было соглашения о транзите, речь шла о том, что тарифы на вход-выход возрастут в разы, НАК пугал потребителей…

– Формирование тарифов на вход- выход из ГТС нужно оценивать комплексно. Можно взять всю ГТС, посчитать мощности на входе и сказать: транзит есть, поэтому цена за вход должна быть такая, нет – тогда такая. Но при отсутствии транзита можно ставить крест на украинской химической промышленности и частично металлургии. Они не выдержат тарифов, и возникнет ситуация, когда оператор газотранспортной системы получит от регулятора ставки, которые покрывают его расходы, но большинство потребителей просто остановят производство, потому что тарифы высокие.

Поскольку оператор ГТС – государственный, необходимо учитывать интересы потребителей, а не только отдельно взятого предприятия. Мы под боком достаточно опасного соседа, и надо думать, что произойдет в случае полного перекрытия транзита. Должны быть готовы к повтору 2009 года, проводить стресс-тесты на регулярной основе.

Чем грозит Украине приход российских газовых компаний

– Как вы оцениваете транзитный контракт с Россией?

– Трудно дать объективную оценку новому транзитному контракту, думаю, еще будут дискуссии. Украина имела на руках решение Стокгольмского арбитража, был проведен анбандлинг НАК «Нафтогаз Украины», и оператор ГТС стал отдельным юридическим лицом. Были все условия для подписания нового транзитного контракта по европейским правилам, непосредственно с ДК «Оператор газотранспортных систем Украины».

Все прекрасно понимали: санкции США сработали, «Северный поток» не запускается, мощности хранилищ в Европе ограничены, так как все они заполнены, а у «Газпрома» огромные обязательства перед партнерами в Европе. Однако вместо четких европейских правил работы и прямых взаимоотношений между заказчиком услуг и оператором ГТС у нас есть посредник – «Нафтогаз».

– Что насчет информации о выходе российского газа на украинский рынок?

– Приход компаний с российским газом исключительно для продажи на внутреннем рынке Украины очень сильно ударит по стратегической отрасли – отечественной газодобыче. Сначала мы запускаем сюда российскую электроэнергию, не анализируя последствия для энергетического комплекса. Теперь газовый рынок… Мы понимаем, что это вопрос нашей энергонезависимости, о которой мы повторяем чуть ли не на каждом публичном мероприятии.

Россияне «играют» в долгую: сначала зайдут на рынок, выставят более низкую цену, потом возьмутся за наши добывающие компании: кого смогут – перекупят, кого не смогут – вытеснят. И при этом будет идти широкая пиар-компания, что украинская газодобыча дорогая, давайте использовать только те скважины, которые приносят деньги…

Себестоимость российского газа мизерная, их газовую промышленность в свое время строил весь Советский Союз. Их финансовая подушка настолько серьезная, что позволит десятилетиями поставлять дешевый ресурс, чтобы убить все местное. Когда они достроят «Северный поток – 2» и запустят на полную мощность «Турецкий поток», они нам еще вспомнят об арбитраже при условии уничтоженной газодобычи Украины.

– Можем как-то противодействовать?

– Прежде всего нужно просчитать кумулятивный эффект: население Украины уже платит рыночную цену за газ. Если украинский газ стоит не 5, а, условно говоря, 6 грн, то смиксируйте его с другим, более дешевым, и сделайте среднюю цену. Тогда у нас будут задействованы люди на производстве, налоги будут идти в украинский бюджет, не надо будет платить валюту за границу за эти кубы газа. Будут задействованы смежные отрасли добычи, пойдет развитие регионов – это все взаимосвязано.

Если конкретные люди не получат прибыль, это не значит, что государство ее не получит из-за того, что будет покупать собственный газ. Поэтому скажу еще раз: газ собственной добычи, даже если он будет продаваться дороже, – это наша защита от внешних воздействий, это наша энергонезависимость и это прописано во всех ранее принятых и нынешней энергостратегии Украины.

– Такой сценарий реален?

– Смотрите, Польша с 2023 года отказывается от российского газа вообще. Они получают сжиженный газ от американцев. Существуют договоренности с сопредельными операторами, возможно, та же Германия будет поставлять им дополнительный газ. Также тянут трубу из Норвегии.

Россия планировала поставлять через «Турецкий поток» до 20 млрд кубов, потом снизила до 16 млрд, а по факту поставляет только 8 млрд кубов. Болгария отказывается от российского газа в пользу азербайджанского и американского с терминала СПГ в Греции. «Газпром» теряет потребителей в Европе. У них остается более 20 млрд кубометров газа, который нужно куда-то девать. А Украина здесь, рядом, под боком…

Нам нужно следовать энергостратегии в газовой отрасли: развивать интерконнекторы, как это делает весь мир, и увеличивать собственную добычу.

– В Украине есть мощные газовые хранилища. Их можно использовать также для развития энергонезависимости.

– Одно из направлений развития украинского газового хаба на базе наших западных газохранилищ – таможенный склад. По словам руководства УТГ, они не ожидали, что в 2019 году будет такой большой спрос на эту услугу – более 2 млрд кубов было закачано в таможенный склад. Этим можно гордиться.

Механизм надежный и интересный для иностранных партнеров, так как газ не нужно растаможивать, а можно просто хранить. И в зависимости от того, где будет интереснее цена, в ту сторону и направлять при необходимости. С другой стороны, у нас повышается загруженность газовых хранилищ.

Нашу ГТС надо модернизировать, оптимизировать ее структуру, у нас уже нет Крыма, нет части территорий Донбасса и в ближайшее время вряд ли они вернутся. Зачем нам держать лишние мощности. Зато надо больше труб-интерконнекторов туда заводить, именно это направление развивает вся Европа. Посмотрите на европейскую карту трубопроводов, что было раньше, и что есть сейчас.