Увидим ли мы настоящую налоговую реформу?

FavoriteLoading_Добавить публикацию в закладки

Часть1: Что такое настоящая налоговая реформа и почему ее до сих пор нет

Государственная власть снова в кризисе — как и шесть лет назад, в марте 2014-го, когда с моим участием образовалась группа «Налоговая реформа» РПР (сейчас — одноименная группа Экономической экспертной платформы). А это значит, с одной стороны, Украину снова, к сожалению, приходится спасать волонтерам; с другой, — приоткрываются или очень скоро приоткроются окна возможностей для перемен, в том числе и в налоговой сфере. Тем более что глава профильного комитета ВР и прежний премьер-министр в далекие уже относительно спокойные времена даже планировали некую реформу как раз на весну.

Но будет ли эта реформа настоящей?

К сожалению, здесь есть противоречивые тенденции и пока трудно сказать, какая из них возобладает. Например финансируемый ЕС советник премьер-министра Иван Миклош и по прошествии шести лет работы в Украине все еще считает, что настоящая налоговая реформа якобы должна состоять в отмене «упрощенки», как будто это главное зло нашей налоговой системы. К счастью, есть и другие мнения — немало может зависеть и от позиции стейкхолдеров: бизнеса, экспертного гражданского общества и простых граждан, с которыми нынешняя команда советуется (путем опросов), как никогда раньше оправдывая свое название «слуга народа».

Поэтому пришло время напомнить, в чем собственно проблема; как ее решать; почему она до сих пор не решается; ну и предложить выходы. В первой части статьи анализируются цели реформы; во второй — текущая диспозиция; а в третьей будут подробнее рассмотрены расклад сил в бизнес-среде и системные выводы.

Прежде всего, в чем собственно должна состоять настоящая реформа, и чем она отличается от простого, например, изменения ставок? По определению, реформа — это то, что меняет отношения и поведение сторон процесса, в данном случае бизнеса и государства в лице налоговой. Например до введения этой самой упрощенной системы для малого бизнеса, предприниматели поголовно показывали минимальный доход и откупались от инспекторов, а последние были соответственно очень охочи проверять, точнее — ходить по базару и собирать дань. Ввели единый налог, когда платить нужно независимо от выручки, а проверять нечего — изменилось поведение и тех, и других, значит реформа удалась. По крайней мере, в этом сегменте отношения стали более «цивилизованными»: произвол и коррупция уменьшились радикально, поступления столь же радикально выросли, и предприниматели ощутили себя полноценными законопослушными гражданами. В таком качестве они наделали немало шороху на трех Майданах, но это уже другая история. Кстати, кое-кому, видимо, очень неприятная, и это — одна из причин небезуспешных попыток обратить реформу вспять.

DOSSIER →  Не хватает 15 млрд долларов: в Украине повысят налоги из-за ожидаемого дефицита госбюджета в 2025 году — Гетманцев

Связь налоговой реформы и Революции Достоинства отнюдь не случайна, поскольку главный недостаток нынешней налоговой системы с точки зрения (говоря высоким слогом) ценностей — это ее несовместимость со Свободой и Достоинством. Отношения налоговой и плательщиков по общей системе у нас построены на сугубо «евразийской» концепции тотального нарушения закона и тотального же страха наказания. Кроме плательщиков единого налога, никто больше не может «заплатить все налоги и спать спокойно», потому что общая система оставляет практически неограниченные возможности прийти с проверкой и доначислить, еще и обложить штрафом, как бы тщательно ни пытался плательщик соблюдать закон. Это становится возможным потому что в законе зашита так называемая дискреция, т.е. простыми словами, возможность для произвола: инспектор, на свое усмотрение может решить например, что те или иные затраты неправильно отнесены на себестоимость. А дальше либо выжидательно посмотреть на плательщика с общепонятным в наших краях намеком, либо выписать штраф и доначисления, арестовать счета, или например в несколько других случаях заблокировать прием налоговых накладных, — тогда плательщику придется идти в суд, где на него так же выжидательно посмотрят, не говоря уже о расходах на адвокатов…

DOSSIER →  Пенсию в Украине заменят базовой помощью: Сергей Коробкин раскрыл детали

Да, к сожалению, в наших условиях основной институциональный разработчик налоговой политики имеет в этом вопросе конфликт интересов. Ведь главное, за что отвечает Минфин, — это планирование и выполнение государственного бюджета. Задача эта, как показал прошлый год, весьма непростая: прогноз всегда опирается на предположения, которые могут и не оправдаться, и тогда бюджет может быть перевыполнен, а может его придется резать по живому. То ли дело, когда у налоговой есть четкий план и его невыполнение наказуемо, а уж как она его выполнит — ее дело. Но чтобы легче было выполнять план, нужно дать налоговикам в руки орудие для выколачивания денег из бизнеса — описанную выше дискрецию. В идеале, что больше двадцати лет назад при отце-основателе этой системы Николае е, что при его духовном сыне Александре Клименко в не столь уж давнем прошлом, предприятиям просто по иерархии доводили «разнарядку»: столько-то — в бюджет, столько-то — на «площадки» (т.е. «Семье»), столько-то — налом сверху, а то хуже будет… Ибо неуязвим и всевластен налоговый инспектор, вооруженный азаровским же Налоговым кодексом, вобравшим в себя все предыдущие идеи а, Терехина и прочих творцов налогового законодательства. Именно из-за этого конфликта интересов разрабатывать настоящую налоговую реформу пришлось экспертам-активистам, причем на волонтерских началах, ибо доноры привыкли к тому, что этим занимается Минфин и никто больше.

Но, позвольте, скажет информированный читатель, ведь Пинзенык и Терехин гордились как раз тем, что воплотили в Украине «европейские» налоговые законы! Да, только покойный уже отец-основатель новой институциональной экономики Дуглас Норт получил заслуженную Нобелевскую премию за доказательство простого тезиса: одни и те же формальные институции (нормы и организации, призванные следить за их соблюдением) работают совершенно по-разному в зависимости от неформальных, присущих той или иной стране. И украинская налоговая система прекрасная тому иллюстрация: за фасадом европейских законов скрывается вполне средневековый произвол, а за фасадом налоговой службы — бывшая азаровская опричнина, подчиненная лично президенту Кучме, с бонусами в процентах от доначислений и штрафов; которая, впрочем, за прошедшие с тех пор годы постепенно переродилась в «пиратов Ее Величества», рэкетиров с лицензией от государства. Условия этой лицензии сохранились со времен Азарова: во-первых — выполнять план, т.е. платить за лицензию, во-вторых — быть готовыми «разорвать» любой бизнес, который посмеет, например финансировать оппозицию без высшего на то благословения.

DOSSIER →  В Украине будет катастрофическая нехватка врачей

Вот против такой системы народ восстал больше шести лет назад, наивно полагая, что «европейский выбор» ее разрушит — ведь «в Европе» же не так! Да, сейчас — не так, но еще несколько сот лет назад было примерно так же. В частности, Английская революция была именно против «конфискационного» принципа налогообложения, согласно которому король решал, сколько с кого он хочет содрать налога. Бароны в конце концов победили, отстояли свое право платить по закону и ни пенсом больше, а закон устанавливать в парламенте. Однако королю настолько этого не хотелось, что страну трясло сорок лет, пока революция не завершилась победой. Вот и в Украине не легче… И, к сожалению, простое копирование «европейских норм», как показывает, в числе прочего, описанная выше печальная история щедро профинансированной донорами пинзеныковско-терехинской «налоговой реформы» более чем двадцатилетней давности, чаще мешает, чем помогает переходить на «европейские принципы» в их лучшем (и частично идеализированном) смысле.