Планы правительства по привлечению иностранных инвестиций слишком оптимистичны. А что могло бы сработать?

Планы правительства
FavoriteLoadingДобавить в избранное

Давайте говорить откровенно: пока что программа сотрудничества Украины с МВФ находится на большой паузе.

К традиционным проблемам — судебная реформа, сохранение независимости НБУ и антикоррупционных органов (НАБУ, САП, НАПК) и т. п. — добавилась и требование сокращения дефицита госбюджета.

Так, в последнем большом интервью министр финансов Сергей Марченко заявил, что в госбюджете на следующий год МВФ требует снижения дефицита до 3,5% ВВП, что на 2% меньше, чем в этом году. Эту информацию подтвердил и глава представительства МВФ в Украине Йоста Люнгман.

«Как только пандемия прекратится и экономика восстановится, фискальный дефицит должен будет вернуться на допандемичный уровень. Это важно для обеспечения доверия к экономике Украины и сокращения потребностей Украины в заимствованиях», — отметил он.

Более того, Люнгман подчеркнул, что главная цель программы МВФ — это «восстановление устойчивой фискальной позиции» Украины. По его мнению, это требует ограничения расходов и сохранения уровня государственных доходов, то есть постоянной налоговой политики.

В связи с этим, могу предположить, что МВФ выступает резко против введения ряда налоговых льгот, которые разбалансируют бюджет. Это, в частности, и недавнее уменьшение ставки НДС для аграриев до 14%, и отсрочка обязательного введения в действие РРО и тому подобное.

На этом фоне совокупный госдолг продолжает расти. Так, по состоянию на январь он пересек отметку $90 млрд. Вместе с тем, несмотря на благоприятную мировую финансовую конъюнктуру, за первый квартал этого года Украина так и не вышла на международный рынок заимствований. Поэтому финансирование долга происходит за счет ОВГЗ, которые в основном пользуются спросом со стороны отечественных госбанков.

Планы правительства по привлечению иностранных инвестиций под Большую приватизацию выглядят неоправданно смелыми

Мало того, согласно последним данным, опубликованным НБУ, в прошлом году отток прямых иностранных инвестиций из Украины составил около $868 млн. Это — худший результат за последние 20 лет, который нельзя оправдать только пандемией коронавируса и ее последствиями.

Такое положение вещей только наглядно демонстрирует тот факт, что Украина так и не смогла стать не только звездным игроком, но и «крепким середняком» на инвестиционной карте мира. К сожалению, на страницах международных изданий не рассказывают о наших историях успеха, а скорее о коррупции, бесконечных баталиях государства и олигархата (российско-украинская война вообще отдельная тема).

Читайте также на DOSSIER:  В Украине нет реальных гарантий прав собственников

На этом фоне несколько выделяется крупнейший инвестиционный кейс в Украине за последние три года — зеленая энергетика. Но и здесь в последнее время преобладает негатив: а как еще можно воспринимать «кидок» инвесторов ввиду неспособности государства выполнить свои реструктурированные обязательства?

Учитывая это, планы правительства по привлечению иностранных инвестиций под Большую приватизацию выглядят неоправданно смелыми. Напомню, что на сегодня в Украине насчитывается более 3500 государственных предприятий, управление которыми осуществляют различные органы власти, как правило, неэффективно. Вместе с тем, последняя действительно большая инвестиция в рамках приватизации состоялась только в 2005 году, когда компания Mittal Steel приобрела Криворожсталь (сейчас — АрселорМиттал Кривой Рог).

Да, постепенно начинает работать законодательство об «инвестиционных нянях» для проектов от 20 млн евро, однако свежие скандальные события вокруг компании Мотор Сич и уже упомянутой АрселорМиттал Кривой Рог, несколько настораживают потенциальных инвесторов. Из-за этого, по сути, Большая приватизация остается уравнением со многими неизвестными.

Должны констатировать: о распродаже государственного имущества мы слышим, начиная с 2014 года, однако без улучшения инвестиционного климата в стране, напрямую зависящего от качества правосудия и законодательства, которое защищает права инвесторов, мы рискуем продать государственные активы за бесценок в руки близких к власти лиц. Хотя и это тоже может быть государственной политикой.

То же можно сказать и о крупнейшем активе Украины — земле. На сегодня этот вопрос настолько политизирован, что парада заинтересованных инвесторов, к сожалению, не стоит. Скорее всего, от введения рынка земли выигрывают те игроки, которые уже присутствуют в Украине, и пользуются ею на правах аренды.

Как бы там ни было, на сегодняшний день есть несколько успешных примеров компаний, которые решились делать бизнес в Украине. Это, например, японская Fujikura, немецкая Leoni и американская Jabil и тому подобное.

Учитывая географическое положение, природные ресурсы и значительный человеческий потенциал, в перспективе Украина имеет все шансы, чтобы стать европейским Китаем. Однако, чтобы развить успех в сфере привлечения иностранных инвестиций, нам просто необходимо перестроить национальную инвестиционную стратегию. В частности, ориентироваться на привлечение инвестиций с фокусом на добавленную стоимость и создание рабочих мест. В этом смысле вопрос «инвестиционных нянь» требует несколько иного решения — основательного и системного.

Читайте также на DOSSIER:  Кто станет новым хозяином украинской земли?

С точки зрения глобального эффекта можно начать с того, чтобы перестать делить инвесторов на международных и отечественных. В таком случае можно будет увеличить реинвестиции в украинскую экономику в разы.

Прежде всего, необходимо выполнить условия Меморандума с МВФ для того, чтобы в Украину решился зайти системный инвестор, как говорится, всерьез и надолго. Ведь мало кого привлекают правила игры времен американского Дикого Запада. Это — гигиенический минимум. Иначе все спорадические потуги вроде «инвестиционных нянь» будут иметь локальный эффект и в конце концов сойдут на нет.

Во-вторых, стоит работать над упрощением налоговой системы, в которой максимальное количество процессов было бы автоматизировано. Что-то вроде авторизованного экономического оператора на таможне. Для этого необходимо выработать и закрепить на уровне законодательства четкие критерии, которые бы позволили автоматически рейтинговать бизнес, в частности большой и средний (исключение — микробизнес, который, прежде всего, является формой занятости населения). Согласно им, налогоплательщиков можно было бы разделить на условные группы — зеленую, желтую, красную, где, соответственно, «зеленый» означает добросовестный, а красный — рискованный. Исходя из подобной классификации, например, налогоплательщикам из зеленой группы возмещение НДС происходило бы, условно говоря, за неделю, тогда как представителям других групп — за более долгий срок.

Возможно, нужно делать два различных типа критериев — для малого и среднего бизнеса, а также для крупных компаний. Этот вопрос — к дискуссии.

В-третьих, возможно, нужно вернуться к идее частных налоговых советников-аудиторов. Они будут проводить предварительные проверки налогоплательщиков и об их результатах докладывать налоговой службе, которая, в свою очередь, уже не будет так часто проводить аудиты самостоятельно. Таким образом, компании из «зеленого» списка должны проверяться реже, чем компании из «красного».

В любом случае политические изменения, например после выборов, не должны влиять на изменение предсказуемости поведения налоговых органов, которая будет выражаться в благосклонном отношении к одним налогоплательщикам и в предвзятом к другим. Практика налогового террора должна остаться в прошлом, как аномальное отклонение за стеклом в кунсткамере.