Национальное антикоррупционное бюро Украины (НАБУ) в последнее время сотрясают одни скандалы за другими. Есть большие вопросы к эффективности его работы — до сих пор нет ни одной посадки видного коррупционера.
А сам глава НАБУ Артем Сытник уже внесен в реестр коррупционеров. По этому поводу в Верховной Раде уже зарегистрировано постановление о его отставке. И, возможно, уже сегодня за него могут проголосовать.
«Страна» на условиях анонимности пообщалась с одним из детективов НАБУ и он рассказал нам о внутренней кухне Бюро и почему мечты нанести мощный удар по коррупции так и остались мечтами.
Антикоррупционные «Люди в черном» с приличной зарплатой
«Когда я проходил отбор и комиссию, со мной говорили по очереди несколько человек. Одно из
собеседований было с участием американца, я так понял, что он из ФБР или какой-то такой
структуры. Потом узнал от коллег, которым тоже посчастливилось попасть в НАБУ, что якобы все кандидатуры будущих детективов проходили собеседование с американцами.
С самого начала, когда я попал в НАБУ, я чувствовал себя таким суперагентом. «Человеком в черном». Все мои коллеги точно так же себя ощущали. Как же, мы детективы, сотрудники ведомства, которое будет каленым железом выжигать коррупцию в самых высших эшелонах! Представлял, как мы выявляем коррупцию в Администрации президента и в министерствах.
Типа, залетаем в АП и кричим: «Всем лежать, работает НАБУ». Поначалу все мои коллеги так же думали – статус конторы очень был высок.
И нам начальство об этом твердило каждый день, мол, будьте уверены, скоро всех взяточников в Украине прищемим — наша контора круче всех.
Да и зарплаты у нас очень приятные. Я, обычный детектив, получаю больше 40 000 гривен. Плюс командировочные и оперативно-представительские, как мы называем средства, которые выделяются для оперативных расследований. Поначалу все ходили очень раздутые от важности, некоторые даже как бы подражали фильму «Люди в черном» — носили черные костюмы, черные очки.
Даже начальство, когда ставило задачи, было похоже на начальников «антипришельского департамента».
«Проблемы начались, когда пошла работа»
«Все раздували щеки, пока не началась работа.
На нас сразу обрушился просто шквал информации — заявлений о коррупции, звонков от граждан — все видели в нас чуть ли не НКВД времен Сталина. Одних доносов и заяв с входящими номерами сейчас в нашем ведомстве тонн пять, если не больше. Но движения по ним никакого нет — наше ведомство теперь работает по принципу «как бы чего не вышло».
Я пришел после университета, юридического факультета, но таких как я в НАБУ очень мало, которые с нуля начали. Мы присматривались к работе более опытных коллег. Но выяснилось, что большинство коллег бывшие прокурорские, особенно начальство. И пришли не по конкурсу, а по протекции больших чинов. Таких «блатных» в НАБУ очень много — эти ребята пришли по звонку. Это и стало большой проблемой.
Начальство, получив от нас первые результаты (а результаты были, у нас долго копать не надо — коррупция высших чиновников лежит на виду), начало как-то подтормаживать процесс. Это стало ощутимо уже после полгода работы. Кстати, «блатные» — не работали, а больше интересовались заграничными стажировками, которых было много.
Короче, все результаты расследований, доказательства коррупции, документирование —
оперативная прослушка, наружное наблюдение, все это шло в стол. Начальство работало по принципу — все нужно согласовать с более высшим начальством. Потом я узнал, что любые результаты и доказательства по коррупции шли на утверждение директору Артему Сытнику. А он решал, чему давать ход, а чему не давать. Так сказать, перевел НАБУ в ручное управление».
«Я документировал чиновника весь 2016-й год, а он до сих пор работает»
«Дошло до того, что один из моих фигурантов — чиновник высшего звена министерства обороны, которого я документировал — а там шла речь о хищении почти двух миллионов долларов, до сих пор на своем посту.
Хотя документировал я его весь 2016 год. Но начальство приказало мне «забыть» о расследовании, хотя на него было угроблено огромное количество денег и ресурсов, от премий нашим агентам, до «представительских». На работу с агентурой и источниками выделяются тонны бабла.
Сейчас большинство моих коллег понимает, что чем бы мы ни занимались, все результаты все равно пойдут в стол начальству. К 2018 году почти все рядовые детективы поняли, что результаты нашей работы стали материалами для шантажа и торга. Таким образом руководство ведомства получало козыри в каких-то своих закулисных играх, а ведомство превратилось в контору по сбору компромата для какой-то непонятной игры.
Теперь многие мои коллеги стесняются того ажиотажа и задора, того настроения «людей в
черном», которое было в начале. Мы просто имитируем работу и ждем, когда те материалы, которые мы уже накопали, все-таки пойдут в работу, а не будут похоронены в архивах».
