FavoriteLoadingДобавить в избранное

В 2020 году ФГИ планирует «пустить с молотка» 3-5 больших объектов и 300+ малых и средних. В первой очереди продажа «тяжеловесов»: АО «Объединённая горно-химическая компания», «Электроважмаш», ГП «Краснолиманская», «Центроэнерго», «Одесский припортовый завод» и «Президент-отель». С такими темпами ожидаемый бюджет Фонда в следующем году в 12 млд грн от приватизации будет перевыполнен. И через три года сам Фонд можно будет закрыть. Сегодня же ФГИ работает по единому принципу новой policy и постоянной координации с президентом Владимиром Зеленским, главой Офиса — Андреем ом, Кабмином и парламентом. Об этом в интервью LB.ua рассказал новый глава Фонда Дмитрий Сенниченко.

«Кастинг» у а и Богдана

Соня : Вас нельзя назвать абсолютно новым лицом в украинской политике. В бытность Виктора Ющенко еще премьер-министром вы работали в его аппарате. Позже активно участвовали в формировании партии «Наша Украина». В 2016 году помогали команде Айвараса а (на то время министр экономразвития Украины по теме управления государственными активами). Последние годы были членом наблюдательного совета государственного предприятия «Прозорро.Продажи», директором по управлению недвижимым имуществом и инфраструктурой компании «Укрпочта». В сентябре вас, скажем так, внезапно, это с публичной точки зрения так выглядело, назначили главой ФГИ. Кто вам предложил занять этот пост? С кем вы предварительно вели переговоры о назначении? Были ли консультации с президентом и премьером?

Я всегда пытался уйти от политики, но постоянно туда возвращался. Ведь считаю себя больше не политиком, а менеджером. Но моя должность сейчас все равно считается больше политической. После выборов президента, формирования нового правительства, признаюсь, я не собирался идти в исполнительную власть. Но мне начали поступать разные предложения. Я уже не совсем помню: кто именно из депутатов подошёл ко мне с вопросом: «А не хочешь ли ты возглавить ФГИ?» Потом и премьер Алексей Гончарук сказал: «Давай, Дима, это твоё». Затем я встретился с министром экономического развития Тимофеем ым, мы предметно пообщались. Я рассказал о своем опыте, квалификации и репутации, которая для меня очень важна и ценнее всего. Поскольку я понимаю, что тут (в ФГИ, – LB.ua) денег не заработаешь. Но для меня важна сама идея – зачем и почему я согласился на этот пост.

Я подготовил целую презентацию о том, как вижу реформирование ФГИ, что и как нужно сделать. С ней я пошел к президенту Владимиру Зеленскому, а также к главе Офиса Андрею Богдану, провёл консультации со всей фракцией «Слуга народа». Важно, что ранее всегда существовало заблуждение, что сам ФГИ единолично что-то решает в вопросах приватизации. Это не так. Уверен, что для эффективности органа необходимо единство президента, Верховной Рады, министерств инфраструктуры и экономики. И уже создан единый координационный офис по приватизации – общая площадка ФГИ, депутатов, Кабмина и Офиса президента. Напомню, что парламент уже принял важные законы, по сути, разморозив ключевые объекты для приватизации. Минэкономразвития помогает нам и штампует необходимые постановления для изменения правил и процедур, потому что по старым правилам приватизацию загнали в тупик.

О.Б.: Какие конкретно изменения?

Мы уже подготовили новый законопроект о ФГИ, изменения к закону о приватизации. Рассчитываю на то, что уже в первом квартале 2020 года они будут приняты. Мы разработали новые положения о процессе передачи имущества на наш баланс. Ведь, повторюсь, сейчас бытует миф, что все имущество и объекты приватизации находятся в полном распоряжении ФГИ. Бери и продавай! Но это не так: предприятиями управляют около 70 органов власти. И только сейчас было принято постановление о передаче их фонду.

Первый принцип – это единая политика, policy, которую я согласовал со всеми. И суть ее в том, что мы должны запустить приватизацию не просто для привлечения средств и денег, а для передачи объектов инвесторам, новым собственникам. И знаете, все с этим согласились. Более того, наш народ тоже с этим согласен. Ещё в 2017 году мы проводили исследование, согласно которому 84% украинцев назвали государство неэффективным собственником. Но есть парадокс. Одновременно 90% украинцев сказали, что не верят в честную приватизацию. Поэтому моя задача минимум: хотя бы это отношение, все же, хоть немного, но поменять. А не просто заработать много денег на приватизации.

С.К.: Хотя премьер как раз говорил, что необходимо много денег заработать. Вернёмся к консультациям с Богданом до вашего назначения после голосования Верховной Рады.

Да, такая встреча была. И на ней как раз все это все обсуждал: общую policy.

С.К.: И Богдан вам дал добро?

Ну, такого прямо: «добро» не было.

С.К.: Он сказал, что будет вас поддерживать? Ведь поддержка главы Офиса президента в нынешних условиях, мягко говоря, немаловажна.

Слушайте, но он и сейчас поддерживает. То есть, не то, что дал тогда добро. Не было такого, что типа «прошел». Было такое: «повстречались, ну ладно».

«Очищение» Фонда

С.К.: А какие-то наставления, конкретные пожелания к процессу приватизации он озвучивал? Или конкретные объекты?

Скажем так, это была больше «односторонняя» встреча. То есть, я приходил, рассказывал о том, что я думаю. И никаких конкретных или специфических пожеланий «там это делать, а это не делать», – такого не было. Не озвучивались ни ограничения, ни там «красные линии» или чьи-то имена. Показательно, кстати, что мы уже и набсовет поменяли в «Центрэнерго».

С.К.: Сразу после вашего назначения премьер Гончарук поставил вам главное задание – очистить ФГИ от «групп влияния». Цитирую: «Мы хорошо проинформированы о сути процессов, которые тут работали. Необходимо повычищать всех товарищей, которые представляют различные группы влияния». Вы уже начали процесс «очищения»?

Давайте вернёмся к тому: зачем я пошел сюда? С какой целью и почему согласился возглавить ФГИ. Потому что я вижу, что страну хакнули. Ну, реально хакнули.

«Зеленые» хакнули страну? Я вас правильно понимаю?

Ну, да. Я вот так считаю.

О.Б.: Это точное отображение того, что именно происходит в стране.

С.К.: Так вы уже начали процесс очищения? Вы, кстати, без охраны пришли на интервью.

Ну, да. Это пока (смеётся, – LB.ua).

Читайте также на DOSSIER:  Пять месяцев рынку земли: как изменилась стоимость участков и стоит ли их продавать

О.Б.: Что вы уже начали «чистить»?

Ранее ФГИ формировался по примеру коалиционного правительства, такими себе «шахматками» и матрицам. Когда кто-то назначал одного своего заместителя, кто-то – другого. Не секрет, что была практика, когда то или иное бизнес-крыло парламента лоббировало назначение своих замов, людей и региональных директоров. Поэтому, когда я пришел в Фонд, то для начала собрал всех замов. И они «культурно» написали заявления, включая, на то время исполняющего обязанности главы. После этого я сформировал целостную команду заместителей.

Затем собрал региональные филиалы. Одна из моих задач – сделать их эффективными организациями. Потому что система была такова, что глава ФГИ – это такая себе «английская королева». Поскольку есть центральный аппарат, а есть региональные филиалы. И происходящее там, начиная с оценки, затем приватизации, заканчивая всякими непонятными схемами самовыкупа, – все это надо менять. Ведь как раз 95% всех, условно скажем, «какашек» в адрес Фонда «прилетает» непосредственно из регионов. И о них, в основном, я узнаю или прессы, или от премьера.

Например, сейчас мы с министром инфраструктуры Владиславом Криклиемостановили беспредел, происходящий в Борисполе. Непростая ситуация с Одесским портом. На данном этапе мы договорились с директором Одесской дирекции Фонда, чтобы он написал заявление. Точно также мы, надеюсь, достигли понимания с директором Киевской областной дирекции, чтобы он точно также написал заявление. Аналогично поговорили с директором Львовской дирекции. И он тоже положил заявление на стол. Но все это не без, мягко скажем, странных ситуаций. Когда я встретился с директором Киевской дирекции, напомнил ему о проблеме с «Гостинным двором», «тарелкой» и так далее, то он мне ответил: «Знаете, я не самостоятельный человек. Тут решают другие люди». На это я его прямо повторно спросил: «Вы вообще понимаете, что сейчас говорите главе? Вы же государственный служащий. Какие такие «другие люди»? А можно конкретные фамилии?».

О.Б.: И что он на это ответил?

Сказал, что люди «там» (показывает пальцем в небо, – LB.ua).

С.К.: Кого он имел в виду?

Фамилии он мне не назвал. Поэтому будем проводить конкурсы и менять кадры. Как говорил Жванецкий, «что-то в консерватории надо менять». Потому что нам нужно принять 500 предприятий. Необходимо создать «фабрику» по переработке информации. В наших планах создать системную экспозицию, вебсайт, где будет вся внятная информация о приватизации. На этом сайте будет отображаться информация о каждом предприятии. Чтобы было просто: ты на него кликаешь, заходишь, читаешь описание, устав и так далее. Сейчас мы «загружаем» информацию о 500 предприятиях. И это огромный кусок работы.

Сделать дела и закрыть Фонд

О.Б.: О какой институциональной эффективности ФГИ можно говорить, если там сидит 1700 человек со средней зарплатой 13 тыс. грн? В принципе, о какой можно говорить эффективности при таком жаловании?

Невозможно. Поэтому и меняем. Да, люди должны быть мотивированы. Первое. Я всегда ищу всегда тройственную мотивацию. Ведь у нас реально будет движ, будет интересно. Второе – это формирование команды. Я реально тим-менеджер и умею собирать команду профессионалов в своем деле. Плюс, чтобы «химически» складывался коллектив. Потому что бывают такие профессионалы, которые физически не могут даже сидеть друг с другом рядом. И третье – это деньги. Когда меня назначили, бюджет Фонда уже был подан в Раду. Никто деньги не выбивал. Люди за свой счёт делали ремонт, покупали компьютеры и ездили на своих авто. Я обратился к Гончаруку и министру финансов Оксане Маркаровой: «Если вы говорите, что земля и приватизация – это приоритет, то давайте поддержим эти слова ресурсом». И я добился того, что ко второму чтению нам увеличили бюджет на 2020 год.

Меня услышали, потому что я показал: у меня есть советник высшего уровня, представитель по приватизации Украине, который приезжает к нам раз месяц, передаёт опыт приватизации ии, Польши и других стран. Например, как было создано агентство по приватизации Восточной Германии, где были суперспециалисты. Их профинансировали, дали полномочия на уровне вице-премьера. И они осуществили суперприватизацию, а потом это агентство закрыли. То же самое, что и я планирую сделать. Да, я хочу сделать все необходимые дела, выполнить поставленные задачи и закрыть Фонд.

О.Б.: Стоп, а кто будет управлять тем, что останется?

А для этого будет создан отдельный орган.

С.К.: И сколько времени вы даете себе для выполнения этой задачи?

Если не будет изменений и «палок в колеса», думаю, года три хватит.

О.Б.: То есть, за три года вы собираетесь продать где-то 2500 предприятий?

Всего у нас 3700 предприятий. Из них 1200 пойдут просто на ликвидацию. 600 объектов «застряли» в АТО и Крыму. На продажу пойдут порядка тысячи предприятий. Но все они, скажем так, очень-очень разношерстные, как я называю. Это объекты, начиная от покосившегося сарая», заканчивая крупными предприятиями.

О.Б.: Включая порты.

Да, включая порты.

О.Б.: Кстати, а почему порты попали у нас в так называемую «малую приватизацию»? Это же крупные предприятия.

Это украинская система оценки, хотя я выступаю за другую систему. Не бинарную, когда есть малая и большая приватизации, я бы сделал несколько градаций. По существующей системе, в наших планах на следующий год продать 3-5 больших объектов и 300+ малых и средних. Во-первых, это Объединённая горно-химическая корпорация, «Электроважмаш», ГП «Краснолиманская», «Центроэнерго», ОПЗ, «Президент-отель». И я думаю, что мы даже перевыполним план. И заложенный бюджет в 12 млд. грн (от приватизации, – LB.ua).

О.Б.: Подождите, но даже просто по динамике это не получится. Условно говоря, есть почти полторы тысячи предприятий, которые надо продать за 3 года. Тогда только за первый год нужно продать 305-310. А ведь это даже не треть от запланированного.

Смотрите, надо раскачаться. Но результаты уже есть. Только за 3 месяца нашей работы поступления составили 261 млн. грн. Тогда как за предыдущих 9 месяцев было получено 244 млн. И создание новой системы в самом Фонде, уверен, запустит процесс. Заработает единый сайт, условно, приватизация.gov.ua, где будет список всех предприятий. Там можно будет по критериям выбирать: хочешь сельское хозяйство, хочешь просто brownfield, то есть, остатки от завода с техническими условиями, подключениями, хочешь – работающие предприятия, в том числе по территориальному признаку. Аукцион будет проходить на площадках Prozorro.

Читайте также на DOSSIER:  В чем конфликт Ахметова и власти в энергетике?

Фонд же должен будет обеспечить максимальное раскрытие информации и маркетирование – нужно будет донести все это до целевых аудиторий. В этом вот весь фокус, трюк успеха. Информация должна быть максимально понятной: что продаётся, есть ли задолженности и так далее. Потому что ускоренная неправильная приватизация чревата тем, что могут покупать только те объекты, где кто-то точно знает: что там ценного или не ценного.

О.Б.: В планах нет roadshow, как это есть Европе и США? Для привлечения больших денег?

Будут, будут! Просто нужен парад для разного типа объектов. Но для начала создадим меню, поймем: вот это – «покосившиеся сараи». И они точно не интересны ни кому. Поэтому road show будут тогда, когда мы станем готовы предложить качественный продукт. Другими словами, такой инвестиционный продукт, который реально захотят купить. А ездить и рассказывать, что у нас тут будет приватизация, мы такие вечно перспективные, вечно многообещающая страна, – это вхолостую.

Давайте сделаем дело, покажем, что реально мы можем предложить и что может заинтересовать. То есть, вот наш большой портфель приватизации, где сейчас есть 21 предприятие. Включая те, которые у всех на слуху: ОПЗ, «Центрэнерго», «Краснолиманская», «Электроважмаш» и другие. Дальше пошел блок облэнерго, где, да, есть свои вопросы. Уверен, первое из предприятий, которое мы красиво продадим – это гостиница «Днепр». Формально это малая приватизация, но мы ее сделаем, как большую. Дальше есть список из 30-ти предприятий.

О.Б.: По Одесскому припортовому «висит» кредитная история с 250 млн. долга.

Что нужно делать с большими предприятиями? Первое. Мы уже утвердили советников. Затем начнётся процесс due diligence, изучения. Нужно понять: что там есть по всем параметрам, по технической стороне, сколько дебиторки накопили и так далее. Для этого нужно обеспечить контроль над каждым предприятием. И поэтому мы сейчас активно обеспечиваем установление такого контроля над каждым из них. Важно, что мы уже поменяли набсоветы во всех облэнерго, в «Президент отеле», в Одесском припортовом, в «Центроэнерго». Это целая программа смены менеджмента, потом детального анализа, затем собрания с советниками для нахождения общего знаменателя и решения по конкретным объектам. Возможно, где-то будет нужна реструктуризация. Или объект будет продаваться, как есть: с долгами, где-то с судебными процессами. И пусть частный собственник уже с судом берет на себя риски. То есть, контроль, анализ ситуации, стратегия как мы выводим его на рынок, маркетирование. Вот тогда будет road show. Думаю, все это будет уже летом. И тогда мы выйдем на аукционы.

А.С.: А аукционы в таком случае будут не раньше осени следующего года?

По моим нынешним графикам, да, на осень.

Судьба «тяжеловесов»

А.С.: «Центрэнерго» входит в пакет большой приватизации на 2020 год?

«Центрэнерго», да, входит. Но у предприятия есть своя история. На данный момент там нет советника. Поэтому для начала мы должны объявить конкурс на эту должность. Думаю, с этим мы справимся уже в январе. Но, честно говоря, я не вижу перспектив приватизации «Центрэнерго» в 2020 году, как не хочешь.

А.С.: То есть, в бюджете и планах продажа «Центрэнерго» заложена, но реально вы перспектив не видите в 2020? На ваших встречах Богдан давал вам конкретное ЦУ по объекту? Тем более, не секрет, его продажа точно не в интересах Игоря Коломойского.

Нет, не было ни каких указаний. Есть общее ЦУ – ускорять процесс приватизации и делать его прозрачным. Это главное задание. И каких-либо разговоров конкретно по «Центрэнерго» не было.

А.С.: На каком этапе процесс возвращения «Укртелекома» в собственность государства? Ваш предшественник Виталий заявлял, что Фонд продолжает работать над возвращением предприятия. Насколько реально, что объект таки отсудят у Рината а?

Продолжается судебный процесс, где рассматривается вопрос: насколько выполнены приватизационные и постприватизационные условия, включая обеспечение спецуслуг по специальной связи. Изначально была обозначена сумма необходимых инвестиций – 450 миллионов. На предмет чего и заседает суд. Первый судебный раунд дошел до «вышки» и дело вернули в первую инстанцию. В прошлый раз выиграл Фонд, теперь первую инстанцию выиграл «Укртелеком». Процесс продолжается.

О.Б.: Выполнения условий приватизации – это понятно. Но «Укртелеком» был продан, мягко говоря, не дорого. Даже если не брать техническую составляющую, то огромное количество недвижимости «Укртелекома» попало в руки нынешнему владельцу за абсолютно смешные деньги. В Украине уже был прецедент с «Криворожсталью», приватизация которой была пересмотрена. По «Укртелекому» таких планов нет?

С моей точки зрения, что в ситуации с «Укртелекомом» на самом деле упущена возможность. Был момент, когда нужно было его перепродать, например, «Дойчетелекому» или другому инвестору. Сейчас в «Укртелекоме» осталась, как я называю, одна «шкурка». Все что там сохранилось за все эти годы, это только название и какая-то судебная игра. Но независимо от моей личной точки зрения, есть судебный процесс, который должен доказать правоту государства или инвестора. Выяснить: соблюдены ли формальные юридические условия и постприватизационные моменты. Вот на предмет этого сейчас и продолжается судебный спор.

О.Б.: Еще один вечно проблемный государственный актив – это «Укрспирт». Государственная монополия, колоссальные коррупционные потоки, свыше сорока заводов. И что вы с этим планируете делать и когда?

Сейчас этот вопрос находится на уровне формирования политики и даже глубже. Был подготовлен и внесен президентом закон о демонополизации спиртовой отрасли. Простыми словами, чтобы больше не было государственной монополии. Второе – «Укрспирт» состоит из ряда предприятий. Некоторые из них работают, другие уже давно не работают и не могут работать. А некоторые работали нелегально, что-то по ночам жгли, самогон гнали. Насколько я понимаю, все это очень бандитская история, где стреляют и тому подобное. Поэтому на этом этапе формируется сама политика на уровне Кабмина, у нас продолжаются дискуссии: будут ли нам передавать объект частями, отдельными производственными циклами или по-другому. То есть, когда будет пройден этап демонополизации, мы получим завод и будем его продавать. На данном этапе процесс передачи по частям не начат.

Читайте также на DOSSIER:  Торги на миллиарды. Почему подал в отставку Дмитрий Сенниченко и что будет с Большой приватизацией

О.Б.: То есть, на продажу будут выставляться отдельные спиртовые заводы?

Да, именно так. Похожая история с такими же монстрами, как ГПКЗУ, где тоже есть своя история. Там «висит» китайский кредит и все очень запутано. Тут важно определить policy. Хотим ли мы продать ГПКЗУ какому-то мега китайскому собственнику, или мы хотим, как землю, разбить и сказать, что больше чем 200 гектар в одни руки – не продаем. Другими словами, больше одного заводика в одни руки – не продается.

О.Б.: А вашему мнению, какой вариант лучше?

На мой взгляд, монополия – это плохо.

А.С.: Как и когда вы собираетесь продавать облэнерго?

Для начала мы хотим эффективно ими управлять. С этой целью меняются набсоветы. Второе – нужно получать объективные данные и на основе этого подготовить планы. Затем мы начнем работу с консультантами. Здесь я активно работаю с Минэнерго. Мы совместно берёмся за энергетические активы. Буквально сразу после моего назначения, признаюсь, за всю мою историю ко мне впервые пришли люди с демонстрацией под ФГИ. Объясню, есть некое дочернее предприятие «Черкассы Облэнерго», состоящее из 150-ти человек, которое накопило 42 млн. грн долга государственному предприятию. Мы начали уточнять, что там вообще происходит, выслушали директора. Но тут вдруг прибежал «Нацкорпус» под Фонд и начал с флагами протестовать. Знаете, думаю, что это ещё раз подтверждает тот факт, что мы все правильно делаем, меняя кадры.

После этого этапа нужно выходить на консультации с правительством, формировать тариф, рынок. Тогда облэнерго можно продавать. Здесь важно понимать перспективу их ценообразования. Во-вторых, определиться: продаём пакетами или вместе, потому что в принципе, если смотреть на крупного международного и системного инвестора, то за 5 млн. долларов он заходить сюда просто не захочет. Но с другой стороны нужно взвешивать: а нужен ли нам один, другой хоть и международный монополист, да?

О.Б.: И, кстати, вопрос, кто захочет покупать акции предприятий, где уже есть такие акционеры как ы, Коломойский или ов?

Помимо этого, нельзя сбрасывать со счетов ещё одну проблему. Это отопительный сезон, который у нас всегда наступает «внезапно». У нас в управлении несколько ТЭЦ и они не получают платежи от коммунальных предприятий. Соответственно, вовремя не платят деньги «Нафтогазу». В итоге «Нафтогаз» не даёт газ, а ТЭЦ – тепло городу. Значит, люди замерзнут! Поэтому каждый год принимается решение. Обращение к «Нафтогазу»: «Дайте им газ». Но порядок так и не наводится, а он нужен. Поэтому в наших планах не ждать следующей зимы, а разрубить этот узел в обозримой перспективе. У нас есть три стратегии: от приватизации до передачи их коммунальным, местным громадам. Но и тут надо понимать, что местные общины могут запустить ситуацию по примеру той же Врадиевки.

О.Б.: Поговорим ещё об одном важном объекте. Полтора года тянется история с арендой аэропорта «Борисполь». Вы до сих пор блокируете конкурс?

Это вялотекущая история. Там есть скрытые контракты. Как бы временные. Доходит до того, что есть какие-то тачанки, которые приезжают-уезжают без договоров аренды. И они получают этот договор аренды на 2 часа!

О.Б.: Реально?

Реально. И есть такие компании, которые там принадлежат достаточно известным родственникам всем известного менеджмента. Но я считаю, пусть с этим разбираются органы. Моя же задача – идти вперед. Это лучше, чем догонять, потому что нет времени. Я системно изучил ситуацию с новым терминалом F, который используют лоукосты. И где есть некая спекуляция. Поэтому мы подготовили новый закон про аренду государственного имущества, и он вступит в силу в следующем году. В нем нормально прописана сама процедура аренды.

Как вообще происходит процедура аренды госимущества сегодня? Находится какой-то интересант, приходит и говорит: «Я бы хотел арендовать у вас этаж. Для всего: для дьюти-фри, кафе и упаковки багажа». В ответ слышат: «Да-да, всё можем отдать, но спросим сейчас у органов государственного управления». Затем пишут письмо на Министерство инфраструктуры, которое в течение 15-ти дней должно дать ответ. Хоть «Укрпочта» уже работает лучше, но пока туда-сюда, а ответа нет. У нас же не получение ответа в течение 15-ти дней означает автоматическое согласие на аренду. Иногда ФГИ может начинать там делать оценку. И вот весь этот процесс вялотекущий.

Поэтому мы остановили конкурс и решили его перезапустить по другому принципу, разделить поэтажные планы на функциональные зоны: вот это – дьюти-фри, вот это – заведения быстрого питания, а вот – обмен валюты. И затем выставить их для аренды отдельными лотами. Поэтому по «Борисполю, отвечая на вопрос, мы остановили все нездоровые попытки сдать в аренду все оптом и некому универсальному «всемогущему» арендатору. Да, это затянется на 2-3 месяца. Но мы взяли на себя такой политический риск, чтобы конкурс происходил не криво, а понятно и прозрачно.

О.Б.: По вашему мнению, в итоге «Борисполь» должен остаться государственным предприятием или должен быть приватизирован?

А вот это опять политический вопрос. Лично я такие бы объекты передавал в концессию. Их продавать нельзя, а надо передавать профессиональному концессионеру, который будет этим отлично управлять. Он бы точно сделал все правильно: и логистику, и терминалы. Пусть бы международная компания пришла и взяла бы аэропорт в управление. Это не я придумал, это колесо придумано до нас: порты и аэропорты лучше работают по модели концессии. Впрочем, это вопрос не моего уровня, это вопрос policy на уровне Министерства инфраструктуры и Кабинета министров.