«Все прикрывать войной невозможно»: Дмитрий Разумков для Новини.LIVE о коллегах, политике и будущей Раде

Разумков

За несколько месяцев до 24 февраля экс-председатель ВРУ Дмитрий Разумков начал формировать свою команду, чтобы действовать отдельно от правящей партии Президента. Война сменила планы мирного времени, а коллеги по парламенту стали считать, что карьера политика разрушена.

На самом ли деле это так, чем в войну занимается команда а и какие планы строит на будущее, политик рассказал в интервью Новини.LIVE.

— Многие в политических кругах считают, что война в вашей карьере сыграла не на пользу. Как вы это ощущаете? Изменились ли карьерные планы и возможности?

— Я удивляюсь, если честно, кому война может сыграть на пользу. Я уверен, что 99% людей скажут, что война сыграла со всеми плохие шутки. К сожалению, ситуация в дальнейшем вряд ли станет более позитивной.

Мы все очутились в условиях войны. Кто потерял жилье, работу, а кто — жизнь. Если мы говорим о политиках, то я тоже не думаю, что война кому-то пошла на пользу. Сегодня нет политики.

— Но вы же замечаете, что чьи-то рейтинги в войну выросли?

— Я вам больше скажу, в головах некоторых моих коллег война закончилась, когда россияне отошли от Киева. Для кого это политика. Удивительно ли это для меня? Нет. Я не первый день в политике и понимаю, что всегда будут такие даже не личности, а политические существа. Но в любом процессе нужно оставаться человеком. И мне бы очень хотелось, чтобы в украинской политике было больше людей.

Изменился и вопрос цензуры. Сейчас у большого количества моих коллег нет доступа к СМИ. Причем это подаётся под соусом военной цензуры, а на самом деле это исключительно политическая цензура. Вряд ли сейчас найдется кто-нибудь из украинских политиков, из тех, кто не убежал за границу, кто будет отстаивать российские интересы и работать не в пользу Украины.

Мы сегодня воюем не только с россией, а с тем образом жизни и с теми реалиями, которые есть. Украинская армия воюет не только за территории, но и за то, чтобы украинский народ жил в свободном, демократическом европейском государстве.

— С началом войны в вашей команде изменились приоритетные планы? Как команда Разумкова помогает стране?

— Я четко понимал, что будет война и говорил это своей команде. Были планы что делать в краткосрочной перспективе и дальше. К сожалению, эти планы пригодились, и именно по ним мы жили первые несколько недель.

Читайте также на DOSSIER:  Какими будут следующие парламентские выборы в Украине

Мы отошли от процесса политики. Команда занималась и занимается тем, что помогает армии и пострадавшим гражданам. Политики не волонтеры, но это те люди, которые могут помочь в конкретный промежуток времени тем, чем могут.

В начале это было больше для армии, потому что не было достаточно броников, касок, тепловизоров, квадрокоптеров. Затем одежда, гуманитарка, провизия, медикаменты — это все то, чем занимаются люди из команды «Разумной политики».

— Вы уже не глава ВРУ, но понимаете, какие инструменты есть у парламента. Во время войны Рада допустила ошибки и какие?

— Надо отдать должное, что в начале не было большинства и меньшинства, все работали на результат. Дальше ситуация начала меняться. И сегодня парламент, по моему мнению, теряет субъектность. Сейчас не о политической субъектности, а о том, что всегда должны быть зоны ответственности.

Можно задать вопрос коллегам, за что они голосуют, и они не будут знать ответ. Это плохо, потому что у нас часто под хорошими названиями законопроектов скрываются вещи, которые не должны появляться в парламенте государства, что воюет.

Например, последнее, что мы к счастью провалили — законопроект с хорошим названием «О помощи бизнеса». А фактически это норма, которая позволяла уменьшить объем регулирования оффшоров во время войны.

К сожалению, был проголосован такой законопроект, как приватизация. Вот скажите, кто сегодня придет в Украину из нормальных инвесторов, чтобы купить предприятие? Это бессмыслица.

Я уже молчу, что при рассмотрении бюджета запихали туда финансирование около 2 млрд грн на медийку, большая часть из которых направлена на то, чтобы производить русскоязычный контент и направлять его на россию. С этим можно было соглашаться теоретически 23 февраля, а не после того, что происходило в Ирпене, Буче, Купянске, Изюме и вообще по стране. Это ведь не путин и шойгу пришли, а существа на двух ногах. Вот кого вы там хотите за государственные средства убеждать? Там некого убеждать.

— Некоторые вопросы в войну публично не обсуждаются, потому что они не ко времени. Вы считаете, что пора говорить обо всем?

— Есть вещи, о которых, возможно, сегодня не стоит говорить, чтобы они не подыгрывали россии. Но все прикрывать войной невозможно, и это неправильно.

— Насколько наш парламент готов к радикальным законам и решениям? Когда будет поставлена точка в вопросе языка, московской церкви, русского контента?

— Еще во время избирательной кампании 2019 года ключевой тезис, который я говорил — «Нужно сделать так, чтобы люди захотели говорить по-украински». К сожалению, самым эффективным триггером выступила война. Многие русскоязычные люди, которые никогда не хотели говорить по-украински, перешли на государственный язык. Их никто не заставлял, не закручивал гайки, не вводил законы, не запускал контроль омбудсменов. Это был внутренний выбор людей.

Читайте также на DOSSIER:  Какими будут следующие парламентские выборы в Украине

Смотрите, россия сделала то, что мы не могли сделать сами. Они объединили страну и убрали те аспекты, которые многие годы нас делили. Всегда пытались разделить Украину на Восток и Запад — там пророссийские, а там проукраинские. Сегодня этого нет, государство перемешалось. И когда из Донецкой области люди сбежали от войны во Львов, то поняли, что там нормальные люди. Уже не скажут, что львовяне не такие, как дончане.

— На Донбассе люди в новогоднюю ночь смотрели выступление путина, а затем нашего Президента. В таком случае разве не нужно радикальное решение, чтобы русское у нас не было в свободном доступе?

— Вы не сможете это сделать. Они если захотят посмотреть, то найдут как — через Интернет, VPN. Надо сделать так, чтобы у них потребности этого делать не было. И у многих уже этой нужды нет.

Я буду с командой двигаться дальше и многие мои коллеги тоже. Но я практически уверен, что пророссийских политических сил в парламенте не будет. И не потому, что их запретят законом — они не имеют электорального потенциала. Будут разные политические силы, потому что Украина разная, но они точно будут проукраинскими. На 99% я убежден, что мы не увидим партию, которая будет продвигать российские нарративы.

— По вашему мнению, каких политиков не должно быть и не будет после победы в Украине?

— Когда люди бежали 24 февраля от войны, я их понимаю. Но я не понимаю чиновников, я не понимаю, что делало СБУ и ДБР во Львове. А где была часть руководства разных институтов в зданиях на печерских холмах?

Ключевым должен быть вопрос — где ты был и что ты делал первые три недели? Потому что я понимаю народных депутатов мажоритарщиков, которые уехали в свой округ и организовывали там работу и помощь на фронт. Но я не понимаю, что в Закарпатье делали народные депутаты из Бориспольского и Броварского района.

Надо поднять базу, кто выехал за границу и кто вернулся. Сейчас себя в грудь бьют и рассказывают, как они мать любят, но что ты делал 24? После войны будет большой запрос на справедливость и будет вопрос.

Читайте также на DOSSIER:  Какими будут следующие парламентские выборы в Украине

— Как вы относитесь к тому, что в политике появятся новые лица — те, кто сейчас защищает страну? Военные точно будут иметь ответ на вопрос, что они делали с 24 февраля.

— Без политического опыта это не всегда плохо. Там судьи Верховного Суда воюют, профессиональные адвокаты, хорошие педагоги, хорошие журналисты. Это тот же срез общества.

Я считаю, что в политике и парламенте должны быть профессиональные люди. Просто хороший человек — это не профессия, так не должно быть. Но запрос будет на профессионализм и справедливость.

Уверен, что в парламенте будут военные, и в этом ничего плохого нет. Сейчас много дискуссий будет ли отдельная политическая сила военных или нет — не знаю, я пока не очень в это верю. Поживем — увидим, политика — непредсказуемая штука, как и украинское общество, которое принимает те или иные решения.

— Команда Разумкова к выборам не готовится?

— Нет, сегодня не готовится. Сегодня у нашей команды есть гораздо больше задач, связанных не с выборами. У нас точно будет большая подготовка и большая победа, но после победы в войне. Политические победы могут наступить только после победы государства.

— Вы ездите по стране и видите, как по-разному живут регионы. Кто главный в том, насколько эффективно регион одолевает последствия российской агрессии?

— Мы проехали с командой все прифронтовые области. Вопрос восстановления — это не только вопрос местных властей, это работа всех. Здесь не может быть ответственным кто-то один. Местные власти, с учетом ограниченности ресурса, физически не смогут восстановить все самостоятельно. Должна быть поддержка от государства, и не на формате свой-чужой, а исключительно с позиции эффективного использования и необходимости. Многое делают люди, волонтеры.

— Кого в этой войне вы хвалите?

— Украинский народ. Никто в мире, да и мы с вами, не верили, что мы такие крутые. Против нас шла вторая армия мира и она поломала свои зубы об Ирпенское ТрО, часть 72 бригады, полк «Азов». Потом обломала зубы на «Азовстале», затем в Чернигове. К сожалению, не все будут встречать победу. На войне гибнут самые лучшие.

 

Антонина Карташева
politics.novyny.live

FavoriteLoadingДобавить публикацию в закладки