ВЛАДЫКА И ОЛИГАРХ. КОГДА НОВИНСКИЙ ОБВИНИТ ДРАБИНКО В «ХУЛЕ НА СВЯТОГО ДУХА»

«Дело Новинского» все отчетливее приобретает черты телесериала

Герои по очереди покидают страну под аккомпанемент слухов и сомнений в том, что мы их еще увидим на экране. Генпрокурор потрясает доказательствами (которых, разумеется, не разглашает — потому что какое же кино без тайны?), но судьба распоряжается иначе — и депутаты отвергают его притязания. Подозреваемый выдвигает вперед свой самый веский — церковный — аргумент. Но тут же на экран выходит популярный журналист и депутат и отмахивается от этого веского довода — ни при чем, мол, церковь, не там копаете, — и многозначительно указывает пальцем вверх. Кажется, за кадром в поте лица работают над тем, чтобы «ни дня без строчки», ну, ладно, ни недели без серии.

На этой неделе в центре событий — митрополит Александр Драбинко. Вернее, его отъезд из Украины. Несколько дней подряд он сам, его оппоненты и генпрокурор занимаются тем, что комментируют слухи и правду о его отбытии. То, что это отнимает так много строк в новостных агентствах и секунд эфирного времени — свидетельство успешности проекта. По крайней мере, сделать дело Новинского частью ежедневного инфотеймента для почтеннейшей публики Генпрокуратура сумела.

Митрополит Александр, действительно, уехал за границу. Но, как и его визави, обещал вернуться. Он утверждает, что не собирается покидать страну, что его отлучки краткосрочны и запланированы — связаны с командировками и медицинскими потребностями, а вовсе не с делом об устранении митрополита Владимира, в котором он выступает главным свидетелем. В окружении владыки Александра утверждают, что его отъезд никак не связан с «делом Новинского» и что слухи о «бегстве» распространяет как раз «противоположная сторона».

Но в то же время генпрокурор Луценко солидарен с этой «противоположной стороной» — он уверяет, что отъезд владыки из Украины связан именно с «делом Новинского». Генпрокурор дал понять, что митрополиту Александру угрожают — и генпрокуратура предоставила ему возможность скрыться от этой угрозы. Правда, тут генпрокурор выглядит не очень убедительно. По его словам — их подтверждают и в окружении митрополита Александра — владыка дал показания в судебном порядке и теперь, фактически, «отошел» от дела. Его показания окончательны. Если и имело смысл угрожать ему, то до этого момента. После того, как показания были зафиксированы в суде, смысл пропадает — данные суду показания обмену и возврату не подлежат.

Читайте также:  Нардеп Лещенко предъявил новый компромат на генпрокурора Луценко

Этот факт, возможно, разозлил его оппонентов — и их можно понять, потому что они до последнего могли надеяться так или иначе договориться с владыкой. И вполне вероятно, что вброс о «побеге» стал результатом этого раздражения.

Первая мысль — и именно ее, надо думать, попытались стимулировать у публики СМИ, близкие к оппозиции — что «дело Новинского», кое-как слепленное прокуратурой, таки разваливается. Владыка Александр, поняв, что он проиграл, предпочел сбежать, скрыться — и то, что он сбежал и скрылся является неопровержимым доказательством его личного проигрыша. В смысле, развала дела. Ведь это дело и правда выглядит очень личным для митрополита — он сам приложил немало усилий к тому, чтобы оно так и выглядело. Противостояние, фактически, олигархов, их кланов, их финансовых и политических интересов оказалось выведено в церковное русло и представлено публике как противостояние владыки и олигарха. Добавлю, симпатичного проукраинского владыки и малосимпатичного пророссийского олигарха. Угадайте, на чьей стороне симпатии публики — той ее части, на которую опирается действующая власть?

Не знаю, отдавал ли себе отчет митрополит в том, что он играет роль тарана — и если отдавал, то чем руководствовался, когда давал согласие на это — но в случае, если дело действительно развалится, или если власть и Новинский «договорятся» (а именно к этому, кажется, и подталкивают упрямого олигарха), то единственным проигравшим окажется именно он. Именно ему придется думать если не о побеге, то об отступлении — поскольку после всего сказанного и сделанного Александру Драбинко и Вадиму Новинскому в одной УПЦ МП может оказаться тесно.

Но версия о «побеге» выглядит несколько наигранной. Даже получив поддержку генпрокурора. Его-то как раз понять проще, чем всех прочих — он больше других заинтересован в версии «побега». Вернее, в версии «угроз». После того, как ему не удалось убедить профильный комитет ВР вынести на голосование вопрос о снятии неприкосновенности с Новинского, он, как может, нагнетает обстановку. Комитет, напомню, запросил дополнительные материалы, поскольку тех, которые предоставила Генпрокуратура, показалось мало для инициирования процедуры снятия неприкосновенности. Документ находится в открытом доступе — каждый сам может составить собственное мнение о его полноте и основательности. Учитывая тот факт, что депутаты вообще очень неохотно соглашаются на снятие неприкосновенности, видя в этом опасный прецедент, — даже с политических оппонентов и конкурентов — документ выглядит жиденьким. А потому, если генпрокурор действительно рассчитывал на то, что он произведет впечатление на коллег-депутатов, ему следовало дать им что-нибудь более существенное.

Читайте также:  Кузьмин объяснил Мирославе Гонгадзе, почему власть выкинула её из дела об убийстве Георгия Гонгадзе

Но генпрокурор предпочел укрыться «тайной следствия».

Впрочем, рано тушить свечи. Митрополит уверяет, что он никуда не «сбегал» и вообще «не дождетесь». Да и генпрокурор — при всей его неубедительности — утверждает, что если это и бегство, то связано оно не с развалом дела, а, наоборот, с его успешным продвижением. Впрочем, что остается генпрокурору? Только убеждать и «продавливать» нужные решения. Поэтому даже если владыка, действительно, укатил в отпуск или уехал на лечение, факт отъезда можно истолковать с пользой для «дела» — убедить общественное мнение в том, что подследственный опасен, и покивать на депутатов, которые не дают Генпрокуратуре его скрутить.

Однако аналогия между отъездом митрополита Александра и аналогичной историей с отъездом Новинского, более глубокая, чем выглядит на первый взгляд. Напомню, депутату Новинскому угрожало снятие неприкосновенности. Митрополиту Александру в данный момент тоже угрожает что-то вроде «снятия неприкосновенности». «По церковной линии».

Судя по недавнему обращение Священного Синода в защиту Новинского, земля под ногами у митрополита тлеет. В этом обращении его персоне посвящено пару хлестких, раздраженных строк — что, кстати, выдавало вовсе не «синодальное» происхождение документа. Что соответствует действительности — Синод не собирался, не обсуждал и не подписывал должны порядком этот документ. Если «Синод» и был проведен, то разве что «в телефонном режиме» — епископов то ли опросили, то ли поставили в известность, за что и как они проголосовали.

Не было времени собирать Синод — обращение должно было выйти в свет до того, как комитет ВР примется за рассмотрение «дела Новинского».

Но то, что документ не только защищает Новинского, но осыпает упреками разной степени тяжести митрополита Александра — «звоночек» для владыки. В «недостойном поведении» его уличили — осталось расставить точки над і. В окружении митрополита не исключают, что дело пахнет запретом митрополита служении. Причем в Киевской митрополии настроения таковы, что прямого заказа от «мецената» могут и не ждать — достаточно собственной «политической воли». Вернее, собственных счетов.

Читайте также:  Мураев: Я не могу считать Сенцова террористом и нигде подобного не утверждал. Я не видел материалов дела и не являюсь судом

В этом случае, заявление генпрокурора о преследовании и угрозах может быть сделано в защиту митрополита Александра — в таком контексте запрет в служении, ели такое решение будет принято, будет выглядеть как репрессии «на заказ». В результате митрополит будет выглядеть мучеником за правду на фоне продажного епископата. Епископату на это намекнули — и в данном случае ему стоит проявить чувствительность к намекам. Тут генпрокурору нужно отдать должное: подставив владыку под удар, он теперь, как может, пытается его прикрыть перед «своими».

Впрочем, создается впечатление, что в Киевской митрополии не все в едином порыве спешат избавляться от владыки-баламута. Напомню, что несколько лет назад Синод пытался «скрутить» секретаря митрополита Киевского — и для острастки владыка был обвинен всякий случай сразу в «хуле на Духа Святого». Но даже в свете этого, напомню, под запрет его не отправили — что выглядело довольно пикантно. Наберется ли достаточно воли — и архиерейской, и политической — чтобы отправить его в запрет сейчас? Учитывая как политические обстоятельства, так и весьма консервативную позицию нынешнего церковного руководства, привыкшего чтить каноны и догматы? Нарушение корпоративных принципов, вменяемое в вину владыке Александру — это, конечно, серьезный упрек, и на этот случай, возможно, предусмотрены в уставах какие-то дисциплинарные меры. Но — запрет? Для такого наказания нужны серьезные обвинения. Хула на Святого Духа подошла бы. Но если что-то подобное прозвучит сегодня, история тут же превратится в фарс.

Тем не менее, исключить репрессии в отношении владыки Александра со стороны священноначалия УПЦ МП нельзя. Раздраженный подследственный может потребовать от своих «клиентов» голову своего обидчика — просто в качестве сатисфакции. Учитывая щедрость подследственного, его раздражение может быть принято «клиентами» очень близко к сердцу.

Источник: dsnews.ua

Авторизация
*
*
Регистрация
*
*
*
Генерация пароля