Криминализация Fakenews: необходимая мера или репрессивный инструмент? | DOSSIER

Криминализация Fakenews: необходимая мера или репрессивный инструмент?

Криминализация помогает усилить ответственность для продукторов и распространителей фейков, но может стать инструментом цензуры и борьбы с политическими противниками

Критику не любит никто. Особенно ее не любит власть. Особенно если многие весомые персонажи в этой власти — Like’о-зависимые, или даже Love-зависимые персонажи, не привыкшие к типичным атрибутам власти в Украине (к коим относится быстрое разочарование и критичность со стороны общества). 

И на фоне этой критики все громче звучат инициативы в стиле весьма сомнительного с точки зрения закона президентского указа “О неотложных мерах для проведения реформ и укрепления государства” и заявления о внедрении “инновационных” законодательных методов, как, например, криминальная ответственность за фейкньюс, заказные материалы или даже пропаганду.

Каковы перспективы этих инициатив и могут ли они привести к достижению задекларированных целей — побороть фейки, создать систему обороны в информационной войне и “укрепить государство”? Для того чтобы ответить на эти вопросы, проанализируем мировой опыт, существующее положение дел в законодательстве, а также в сфере технических возможностей страны противостоять новым информационным инструментам и формам.

Мировой опыт противодействия фейкньюс 

Справедливости ради следует отметить, что мир за последние годы действительно во многом начал избавляться от либеральных розовых очков по поводу информационной составляющей в современных войнах и конфликтах. Стимулом тут в первую очередь стала информационная активность Российской Федерации.

В какой-то момент западные демократии с удивлением обнаружили, что деятельность cозданного РФ “многоголосого монстра” Russia Today оказывает влияние на определенные электоральные круги внутри их стран, как и боты в соцсетях, кибер- и информационные атаки. И что посредством этих инструментов Россия добивается собственных геополитических целей по влиянию на ведущие страны мира. Ибо, как писал еще Збигнев Бжезинский, империи современного типа захватывают не территории, а умы.

Осознание этой опасности сначала заставило говорить вслух о российском влиянии на политическую ситуацию, избирательные кампании, о кибератаках и огромных ботофермах для влияния в соцсетях. И искать противодействия, в том числе и путем законодательных и регуляторных новаций.

Страны Балтии, где реальность максимально приближена к Украине, внедряют инструменты ограничения именно российского информационного влияния в традиционных СМИ через решения национального регулятора. Собственно, это очень похоже на те решения по ограничению российских телеканалов, которые Украина приняла и успешно реализует с 2015 года.

Франция приняла закон, согласно которому государство может прибегнуть к блокированию контента, но исключительно во время избирательных кампаний, когда такой контент не соответствует действительности и распространяется с целью манипулирования свободным волеизъявлением; также во Франции предусмотрено приоритетное рассмотрение информационных споров в судах по сокращенной процедуре.

В Германии был принят закон о противодействии языку вражды в социальных сетях, обязующий соцсети обеспечить блокирование контента, разжигающего межнациональную рознь и на который жалуются пользователи. Он предполагает весьма внушительные штрафы в случае отказа или промедления в обеспечении ограничения такого рода контента.

Надо признать, что это возымело глобальное действие на Facebook и Youtube, которые стали практиковать ограничения на контент даже далеко за пределами Германии — в случае наличия жалоб.

Но все эти меры лишены криминализации. Клуб стран с криминальной ответственностью за дезинформацию весьма узок: Беларусь, Китай, Сингапур, несколько африканских стран. Малайзия ранее тоже была в этом “клубе”, но отказалась от криминализации несколько недель назад.

Читайте также на DOSSIER:  Венецианская комиссия раскритиковала судебную реформу Зеленского

Законодательное поле Украины и анонсированные новации 

О криминальной ответственности за дезинформацию заговорили в контексте нового Закона о медиа, который Украина обязана принять в соответствии с Соглашением об Ассоциации с ЕС.

Это многострадальный законопроект, над которым работали еще два предыдущих созыва парламента. С начала работы над ним в Украине ЕС издал уже вторую Директиву касательно информационной сферы, которую необходимо учесть в национальном законодательстве, чтобы оно соответствовало стандартам ЕС. Речь идет как об интегрировании европейской терминологии, так и об изменении некоторых подходов, например, об отказе от лицензирования спутниковых каналов и провайдеров, большей независимости и функционале у национального регулятора.

По сути, этот закон должен стать большим универсальным документом, задающим новые подходы в регулировании информационной сферы и заменившим целый ряд законов, как, например, Закон о телевидении и радиовещании, Закон о Нацсовете и пр.

Но! В Европейских директивах о криминализации ничего нет. Европейцы стоят на позиции, что криминализация в информационной сфере может привести к проблемным последствиям и составляет угрозу базовым ценностям, среди которых — свобода слова и выражения собственного мнения.

Поэтому смешивать криминальную ответственность с Законом о медиа, который необходимо принять максимально быстро, мягко говоря, нелогично. Видимо, разработчики это уже понимают, хотя ранее звучали публичные заявления о дискуссиях насчет криминализации фейкньюс именно в контексте Закона о медиа.

Известно, что в недрах профильного министерства теперь пытаются выделить вопрос о криминализации и блокировании контента в отдельный законопроект — “О мерах противодействия в информационной войне”, который с 20 ноября разрабатывает рабочая группа. Но именно этот факт также свидетельствует: даже после громкой негативной реакции на эту инициативу от идеи криминализации и регулирования интернет-среды (а без этого практически невозможно противостоять фейкам) не отказались.

Регулирование в интернет-сфере предлагается ввести в виде 1) добровольной регистрации интернет-СМИ, и только после этого — получение соответствующих прав журналистами, в том числе и аккредитации в органах власти; 2) регистрации соцсетей и видеоплатформ как юридических единиц согласно украинскому законодательству; 3) возможности блокирования контента или ресурсов; 4) возможности привлечения к криминальной ответственности за распространение дезинформации.

Из предложений — задать законодательное определение для фейкньюс, систему оценки контента и дискутируемые санкции.

Например, среди уже обсуждаемых новаций — административная ответственность за распространение дезинформации одноразово и за отсутствие выходных данных о СМИ; и криминальную ответственность — за умышленное, систематическое распространение дезинформации, распространение дезинформации через заказ третьего лица или в случае причинения вреда, подкуп журналиста или СМИ.

Необходимо подчеркнуть, что все эти категории очень сложны в части их доказуемости, ибо доказательство умысла — вещь весьма субъективная, как свидетельствует судебная практика.

Но главный вопрос в другом — а являются ли аресты и блокировки СМИ эффективным инструментом противодействия распространению информации при наличии массовых и совершенно разных интернет-технологий?

Читайте также на DOSSIER:  В правительстве проверяют качество Интернета во всех соцобъектах

Свято место, как известно, пусто не бывает, особенно при неограниченных, по сути, цифровых возможностях. Приведу один показательный пример.

Блокирование контента Facebook уже стало одной из причин быстрого роста популярности Телеграм-каналов. Там, в отличие от соцсетей, “снять контент” практически невозможно, и именно туда перемещаются различные группы для “слива” сомнительной информации.

Насколько нам известно, власть сегодня серьезно обеспокоена проблемой Телеграма, который хоть и лишен телевизионной массовости, все же имеет невероятно точную целевую аудиторию, в том числе и тех, кто, собственно, формирует телевизионные месседжи, то есть экспертов, журналистов и редакторов. Его действие сродни ложке дегтя, способной распространиться на всю бочку телевизионного “меда”. Настолько, что старые указания о захвате почты, телефона и телеграфа во имя революции ныне перефразируют: “Телеграм уже захватили”.

Не исключено, что все это приведет к попыткам блокирования Телеграма на территории Украины. Тем более, что это можно сделать по аналогии решения СНБО о российских соцсетях, поскольку это российский мессенджер. Хотя нынешняя власть далеко не столь активно публично говорит о информационной войне именно со стороны РФ, гораздо более трепетно относясь к СМИ внутри страны и подчеркивая, что именно они ведут “подрывную деятельность”.

Но даже в случае блокирования эффективность этого шага также выглядит сомнительной. Именно в силу уже вышесказанного — свято место пустым не будет…

Зато криминализация вполне может быть использована для цензуры, возбуждения криминальных дел — для затыкания рта несогласным и создания предупреждающих прецедентов для критиков.

Странно наблюдать, как идею криминальной ответственности с декларируемой целью борьбы с дезинформацией пытаются преподнести чуть ли не инновацией, где Украина должна явить миру “пример”. Безусловно, идея эта много раз обсуждалась за последние пять лет, когда страна оказалась в эпицентре информационной войны со стороны РФ.

Но мы сознательно уходили от криминализации “слова” — как диффамации, так и дезинформации, внедряя другие инструменты противодействия информационной войне, и не ограничивающие свободу слова внутри страны — от решений регулятора по поводу запрета электронных СМИ РФ до введения языковых квот на телевидении и радио и блокирования российских соцсетей.

И этот опыт показал, что любые ограничения в информационном мире — меры всего лишь частичные. Ведь запрет соцсетей легко обойти с помощью того же VPN, а телеканалы можно смотреть в интернете или через спутник.

Своего спутника у Украины нет. Создание изолированной киберсистемы типа Runet не представляется возможным.

Безусловно, криминализация не способна решить проблему дезинформации. Более того, угрозы несоизмеримы с возможной частичной эффективностью.

Что делать и куда идти?

Стоит понять, что сложные и многогранные взаимодействия в информационном мире не предполагают эффективности и действенности простых ответов типа “закрыть и посадить”. Все сложнее и объемнее. И требует комплекса мер как в отношении самих СМИ (как источников информации), технологий (как механизма передачи), так и потребителя (аудитории).

В новом информационном мире ограничения и границы существуют не по политическому, а по языковому принципу. И проблема Украины — существование преимущественно именно в русскоязычном секторе киберпространства. Тогда как наши западные соседи гораздо больше интегрированы в англоязычное пространство, в том числе и благодаря использованию латиницы.

Читайте также на DOSSIER:  Реформа "деньги ходят за школьником" не будет введена, – Новосад

Кстати, стоит тут напомнить о примере Казахстана, который совсем недавно именно с целью дистанцирования от России и ее влияния принял решение перейти на латиницу. В следующем 2020 году школы в Казахстане уже будут использовать латинский алфавит. У нас же, даже при наличии войны с РФ, подобный дискурс остается этакой диковинкой. А зря. Язык и алфавит являются стратегической характеристикой информационного мира, определяющей цивилизационный и культурный выбор. Популяризация родного языка — это основа для всех европейских стран, особенно тех, которые в свое время были частью соцлагеря.

Также один из важнейших ответов на вызовы информационного мира — образование. От стимулирования изучения английского и других европейских языков до медиаграмотности.

В этой связи очень позитивным является публичное заявление министра образования Анны Новосад о введении курса медиаграмотности в курс средней школы, прозвучавшее на этой неделе. Соответствующая программа давно разработана, теперь главной задачей является подготовка достаточного количества квалифицированных преподавателей. Если мир стал информационным, то как можно не изучать информацию и не уметь с ней работать? В развитых странах этот курс давно является важной частью среднего образования.

Этого правильного шага, безусловно, недостаточно, ибо информационные технологии изменяются гораздо быстрее, чем можно изменить школьные программы и законодательство.

Тут важны и переговорные позиции с теми же соцсетями, которые куда оперативнее внедряют изменения по сравнению с государством. Как известно в связи с избирательной кампанией в Украине Facebook и YouTube стали обнародовать информацию о плательщиках за политическую рекламу во избежание коррупционных рисков. Эти глобальные платформы понимают проблему российского информационного влияния и готовы ко внедрению новых инициатив.

На Западе разговоры о влиянии и даже вреде социальных сетей продолжаются постоянно. Facebook уже начал практиковать блокирование вредного (с точки зрения принципов компании) контента, и ныне задумался о том, чтобы отменить публичный показ количества лайков, дабы не стимулировать массовый хайп: ведь большое количество одобрений вызывает именно агрессивный контент. Это говорит о том, что и соцсети готовы поднимать сложный вопрос этики в новых цифровых реалиях.

Кстати, именно этические саморегулирующиеся журналистские структуры, пользующиеся доверием сообщества, во многих странах являются инструментом борьбы с фейкньюс.

Ну и, безусловно, в глобальном мире игроком является тот, кто способен продуцировать и отстаивать собственные нарративы, контент и дискурс. Да, информационный мир любит новые формы. Но глобально побеждает тот, кто способен в эти новые формы вкладывать новые смыслы и их реализовывать.

Это крайне важно как на глобальном, международном уровне, так и внутри страны. Именно поэтому многочасовые марафоны, интервью Тесле или новые “залетающие” форматы “о наболевшем” так быстро приедаются и не ведут к удержанию доверия.

Стратегические коммуникации предполагают наличие стратегий, а не исключительно хайпа.

Отсутствие стратегического нарратива — одна из базовых причин эффективности дезинформации, и борьбу с ней имеет смысл начинать с преодоления этого фактора, а не с создания репрессивных инструментов в информационной сфере.

Виктория СЮМАР

Pin It on Pinterest