Алексей Кошель рассказал о новой избирательной системе, принятой депутатами - DOSSIER

Алексей Кошель рассказал о новой избирательной системе, принятой депутатами

«Под «обложкой» открытых списков Верховная Рада приняла, фактически, еще более закрытую избирательную систему», — начинает беседу с «АиФ в Украине» глава Комитета избирателей Украины Алексей Кошель.

«Три орешка» для партий

Алексей Николаевич, почему вы так считаете?

Есть три признака, три элемента закрытых списков в принятой избирательной системе. Из-за этого ее нельзя назвать системой с полностью открытыми списками. Первый элемент – это то, что сохраняется так называемая «закрытая девятка». Президент ветировал Избирательный кодекс, принятый парламентом прошлого созыва, и, в частности, указывал на то, что ВР предложила «закрытые десятки» — если политсила преодолевает 5%-ный барьер, то первых десять кандидатов из общенационального ее списка обязательно проходят в парламент. Но вместо того, чтобы ликвидировать эти «десятки», парламент пошел путем сохранения интересов политических партий и оставил «закрытые девятки». Так что здесь я не вижу принципиальной разницы и учета замечаний президента.

Каков же второй признак?

Традиционно часть депутатов в общенациональных списках получают места в парламенте через механизм компенсационных мандатов. Проще говоря, «цена» мандата может составлять 25 тысяч голосов, а партия в округе получила 52 тысячи, то есть, два мандата и две тысячи так называемых «голосов остатка». По результатам парламентских выборов 2019 г., этих «остаточных» голосов было бы 1,5 млн, а это – 60 мандатов.

И третий механизм…

Наиболее странным и абсурдным кажется предложение парламентариев ввести такую норму: в округе, чтобы кандидат продвинулся в избирательном списке, ему необходимо получить более 25% голосов от избирательной квоты. То есть, если моделировать ситуацию по результатам выборов 2019 г., это — чуть более 8 тыс. голосов. Что мы получим в итоге? Скажем, партия имеет хороший рейтинг в одной из областей, и на первые места в региональном списке она может «ставить» кумов, братьев, политических спонсоров – все сомнительные кандидатуры. И кандидаты, которые пройдут дальше, могут просто «растянуть» голоса, не преодолеть этот условный барьер в 25%. Иными словами, кандидаты, которые будут на первых местах (невзирая на количество полученных голосов — пусть даже символическое), имеют гораздо больше шансов пройти, чем те кандидаты, которые будут дальше в списке. Это – открытый механизм для коррупции, торговли местами. То, за что критиковали систему с закрытыми списками, мажортарку – за скупку голосов. Но это также будет свойственно и новой системе, хоть и в меньшем масштабе.

Читайте также на DOSSIER:  Социологи подсчитали, какой процент украинцев готов на президентских выборах проголосовать за Зеленского

Избирательный квест

Кто получает наибольшую выгоду от таких нововведений?

Если посмотреть на результаты голосования за них, то на ум приходит только одно: депутаты проголосовали за выгодную для себя избирательную реформу. Эта система усиливает позиции партий и снижает позиции украинских избирателей. А открытые списки предусматривали как раз, чтобы избиратель мог реально влиять на движение мест в избирательном списке.

Но мы получили рекордное количество голосов «за» Избирательный кодекс, его поддержали все парламентские фракции. Однако у меня складывается впечатление, что две трети (то есть, подавляющее большинство депутатов) не представляли, какие же будут изменения. И профильный комитет ВР даже не пытался провести детальное моделирование, чтобы понять, какими будут последствия принятия этой системы.

А какими они могут быть?

Избирательный кодекс предполагает чрезвычайно сложный избирательный бюллетень. И я убежден, что мы потеряем десятки процентов голосов, когда избиратели не смогут в нем разобраться – какая бы ни была проведена просветительская кампания. Представим, что в выборах будет принимать участие несколько десятков политических партий. У каждой партии, кроме названия, будет перечислена первая «девятка» кандидатов, а также кандидаты в избирательном округе. В конце бюллетеня, который может быть размером и в метр, и в полтора, избиратель должен будет поставить значок напротив имени кандидата именно в региональном списке. А на практике (это подтверждает опыт многих стран) мы получим результат, когда избиратели будут голосовать за лидера общенационального списка, просто за «номер один» в региональном списке, и так далее.

Почему был выбран один из самых сложных вариантов избирательного бюллетеня?

Для меня это – загадка. Но если парламент не доработает Избирательный кодекс, у нас будет не вечер подсчета голосов, а ночь и утро – причем, чрезвычайно скандального подсчета. И уже на следующий день после выборов начнется большая дискуссия о том, что следует изменить Избирательный кодекс, поскольку система себя не оправдала.

Читайте также на DOSSIER:  Сорвать выборы, закрыть рынки, увеличить штрафы. Как в Украине готовятся вновь ужесточить карантин

Удобные правила игры

Это не может быть попыткой ВР защититься от влияния президента? Системой предохранителей?

Нет, я все-таки думаю, что это – стремление быть среди победителей. Для всех политсил было очевидным, что голоса за Избирательный кодекс будут найдены, поскольку это было обещанием со стороны монобольшинства. К тому же, практика показывает, что за счет голосов депутатских групп-сателлитов большинство голосов в ВР найти несложно. И, поэтому, другие фракции парламента просто захотели получить статус «победителя», дополнительную историю успеха. Хочу напомнить, что скандальная история с открытыми списками тянется уже довольно много лет. Скандальная она из-за того, что многие политики и политсилы строили свои избирательные кампании на одном обещании – ввести открытые списки. То есть, тема эта стала чрезвычайно политизированной.

И нужно было просто «сделать что-то»?

Да. Есть ведь много моделей избирательной системы с открытыми списками, какие-то из них лучше или хуже зарекомендовали себя в разных странах. И мне непонятно, почему в Украине была избрана такая странная конструкция. Но, с другой стороны, все предельно ясно – эта конструкция удобна политическим партиям. Давайте представим, что партия преодолевает 5% барьер, около 20 народных депутатов гарантировано проходят по спискам, плюс – несколько проходят благодаря компенсационным мандатами еще часть – из-за того, что их коллеги не преодолели 25% отметку избирательной квоты, то есть, «растянули» голоса. Таким образом, у малых фракций (преодолевших 5-7% барьер) практически гарантировано большинство депутатов проходит по закрытым спискам. То есть, у партийных лидеров сохраняется монополия на принятие решений: они лично, а не избиратели, будут решать, кто станет представлять политсилу в парламенте. Такая реформа является достаточно удобной: с одной стороны, можно отрапортовать избирателям, что все выполнено, списки открыты, реформа произошла, мы победители. А, с другой, партии сохраняют для себя удобные правила избирательной игры.

Читайте также на DOSSIER:  ВОЗВРАЩЕНИЕ "БЛУДНОГО ПАСТОРА": КАК ПОРОШЕНКО НАБИРАЕТ "ПОХОРОННУЮ КОМАНДУ" ПОД МЕСТНЫЕ ВЫБОРЫ

Страна-рекордсмен

Вы упомянули, что существует много более «качественных» избирательных моделей. Какие из них подошли бы Украине?

Если говорить об избирательной реформе, я бы ни в коем случае не копировал на украинскую почву никакую систему. Ведь это зависит от многих обстоятельств – например, сильные или слабые политические партии в стране.

Украинская специфика – это засилье политической рекламы. Когда мы говорим своим европейским коллегам, что в нашей стране на последних выборах на рекламу официально истрачено 78% избирательных средств, у них просто «большие круглые глаза» делаются. Они попросту не могут представить, что на украинских выборах настолько мощный рекламный «маховик». Украина, в целом – один из рекордсменов в Европе по уровню расходов на выборах. И это страна, находящаяся в перманентном экономическом кризисе, в состоянии войны! Мы позволяем себе расходы на выборы, в 2-3 раза превышающие, например, траты в Польше на выборы в Сейм или на польские президентские выборы.

Поэтому нашим предложением было внести в Избирательный кодекс соответствующие ограничения, чтобы тем самым уменьшить влияние политической рекламы. Как минимум, предусмотреть уменьшение таких расходов на треть, а то — и наполовину. Но, как мы видим, иностранный опыт и украинские реалии никто детально не изучает. У меня такое впечатление, что парламентарии сосредоточились на том, чтобы принять «красивую» для избирателей и удобную для себя реформу.

Ирина Ванда