ПОДРОБНЕЕ

Гриневич: Коррупция в вузах перешла на более высокие уровни

Как в Украине прошло ВНО, почему студенты предпочитают учиться в университетах соседней Польши и что делать с коррупцией в образовании

Гриневич: Коррупция в вузах перешла на более высокие уровни Летние месяцы, когда в Украине начинается сезон отпусков и традиционный спад политической активности, для Министерства образования и науки, наоборот, самые сложные: проходит вступительная кампания в вузы. В этом году она стартует 12 июля и пересекается во времени еще с одним событием: на подходе второе голосование за закон об образовании, который должен изменить стандарты украинской школы. От того, сможет ли министерство продавить его в Верховной Раде, зависят не только сроки обучения школьников с 2018 года, но и, как утверждает профильный министр Лилия Гриневич, качество школьного образования.

О том, какие идеи заложены в законопроекте, как в Украине прошло ВНО, почему студенты предпочитают учиться в университетах соседней Польши и что делать с коррупцией в образовании, Гриневич рассказала в интервью LIGA.net.


«НАМ НАДО НЕ РУГАТЬ ВНО, А ДУМАТЬ НАД РЕФОРМОЙ ШКОЛЫ»

— В Украине закончилось внешнее независимое тестирование. Как оно проходило, сколько детей принимали в нем участие, какие нововведения?

— Для прохождения ВНО зарегистрировались более 240 тысяч человек. Особых эксцессов не было. Знаковым в этом году стало то, что учитываются сертификаты и 2016, и 2017 года, то есть ВНО сконструировано так, чтобы можно было сравнивать результаты. Кроме того, по трем предметам ВНО учитывается как государственная итоговая аттестация: украинский язык и литература, математика или история, и третий предмет на выбор выпускников.

Если говорить о будущей вступительной кампании, которая на бакалаврат начнется 12 июля, то мы решили ускорить открытие электронных кабинетов. Теперь это можно сделать с 29 июня. Времени достаточно, чтобы все спокойно открыли свои кабинеты и могли подгрузить туда документы. Потому что наш прошлогодний опыт показал, что в первые дни кампании очень много абитуриентов хотят как можно скорее подать документы, идет перегрузка на сервер. Мы все развели во времени, чтобы было меньше технических проблем.

— Много ли детей не пришли на внешнее оценивание и что будет с их аттестатами?

— Средний показатель явки — 91%, но точно сказать сложно — все зависит от предмета сдачи. Как правило, не явились те, у кого уже есть аттестат об общем среднем образовании, некоторые брали «запасные» предметы и могли на них не явиться. Дети, которые должны сдавать на аттестат, не имеют проблем.

— В позапрошлом году произошел скандал с системой оценивания знаний: якобы результаты тестирования были подделаны. Что сделано для того, чтобы такая ситуация больше не повторялась? И что с уголовным делом, которое было открыто в ГПУ по этому поводу?

— Приговора суда еще нет, поэтому мы не можем говорить, были ли результаты тестирования завышены. Но это дело стимулировало нас построить еще более надежную систему защиты информации на всех этапах подготовки и проведения ВНО. Это подтверждено аттестатами соответствия Госспецсвязи. Каналы связи защищены, на них стоят шифратор и дешифратор, у каждого сотрудника с правом доступа к базе данных есть электронный ключ и цифровая подпись. То есть каждый его заход в базу и любые действия будут зарегистрированы.

Внешнее независимое оценивание в системе образования имеет наибольшее доверие. И конечно, этот скандал подрывал это доверие. Но сейчас мы полностью сняли этот риск.

— Но именно этот скандал позволил мошенникам уже этой весной говорить, что у них есть доступ к ответам на тесты ВНО, и торговать ими через интернет.

— Без сомнения, это мошенники, и я неоднократно обращалась к абитуриентам, чтобы они не тратили деньги на эти глупости. Для Украинского центра оценивания качества образования утечка заданий равноценна огромным денежным убыткам, разрыву контрактов с сотрудниками, которые подписали контракты о неразглашении. Это было бы огромное дело, и нам бы пришлось отменить всю сессию ВНО. Все без исключения абитуриенты, в том числе и честные, были бы вынуждены еще раз пересдавать. Чтобы вы понимали, для государственного бюджета повторная сессия ВНО — это несколько миллионов гривень.

— Фиксировались случаи, когда школьники пытались пронести с собой на ВНО шпаргалки, мобильные телефоны, еще какие-то гаджеты?

— Да, и эти абитуриенты пострадали: они будут вынуждены сдавать ВНО уже в следующем году. Возможно, кто-то считает, что это слишком строго, но если так не делать, то правила будут нарушаться. Внешнее независимое оценивание могло удержать свою репутацию именно потому, что правила одинаковы для всех. Несправедливо будет, если один сидит и пишет честно, а второй списывает с мобильного телефона.

 Полицейские проводили бесконтактный осмотр, когда к ребенку никто не должен прикасаться. Мы это делали не на каждом тестировании ВНО, избирательно, просто чтобы показать абитуриентам, что всегда есть возможность такого осмотра металлоискателем. Это вынужденная мера  

— И все же, вам не кажется, что проверка детей перед ВНО, а они и так находятся в состоянии стресса, полицейскими с металлоискателями — это слишком? Вы, наверное, видели эти видео, где девочки должны были поднять футболку, чтобы их проверили?

— Все зависит от конкретного случая и поведения полицейских. На самом деле, был предусмотрен бесконтактный осмотр, когда к ребенку никто не должен прикасаться. Мы это делали не на каждом тестировании, избирательно, просто чтобы показать абитуриентам, что всегда есть возможность такого осмотра металлоискателем. К сожалению, у нас нет средств, чтобы поставить металлическую рамку в каждом пункте тестирования, чтобы к ребенку вообще никто не подходил с металлоискателем. Но я еще раз повторю: это вынужденная мера ради справедливости на тестировании. И она защищает в первую очередь тех, кто придерживается инструкций и не проносит никаких гаджетов.

— Некоторые учителя ругают ВНО, потому что вынуждены давать школьникам кучу ненужного материала, лишь бы они сдали тесты, а времени на другие вещи не остается. Говорят, хотят и ІТ давать, и онлайн курсы, а успевают лишь готовить к ВНО.

— Возможно, однажды мы дозреем до того, чтобы отказаться от ВНО, потому что поступление во все учебные заведения и так будет абсолютно честным и прозрачным. Но пока проблема в другом: в целом в организации процесса обучения в старших классах. Профильная школа называется профильной, потому что дети должны бы углубленно учить те предметы, которые им потребуются при поступлении в вузы. Вместо этого наши школьники вынуждены концентрироваться одновременно на 25-ти предметах. И всего за двухлетный срок обучения. Сегодня в Европе двухлетняя старшая профильная школа осталась только в России, Беларуси и Украине. Поэтому нам надо не столько ругать ВНО, сколько думать над тем, как реформировать школу и дать выпускникам возможность изучать в старшей школе, в первую очередь, те предметы, которые их больше интересуют.

«ПОЛЬСКИЕ ВУЗЫ ПЫТАЮТСЯ ПОЙМАТЬ УКРАИНСКОГО СТУДЕНТА»

— 12 июля стартует вступительная кампания в вузы. Одно из нововведений от МОН — система коэффициентов: региональный, сельский, отраслевой. Зачем они нужны?

— В первую очередь мы видим, что сельская молодежь находится в неравных условиях по сравнению с городской. Приведу простую статистику. На сельских территориях больше трети детей (33,5%) в 10 классах, это когда уже начинаешь готовиться к поступлению, учатся в школах, где в классе меньше десяти детей. Это означает, что один и тот же учитель преподает по четыре-пять предметов. В таких условиях получить качественное образование и иметь равный доступ по сравнению с другими выпускниками невозможно. Такой сельский коэффициент позволяет умножить результат ребенка на ВНО на 1,02. Это не так много, но все же несколько повышает шанс на поступление. Региональный коэффициент — мы хотим стимулировать абитуриентов задуматься, обязательно ли им ехать в столицу или, может, поступить в хороший региональный университет. Отраслевой коэффициент мотивирует абитуриентов поступать на остродефицитные технические специальности, хотя они намного сложнее.

index2.jpg

— Уже понятно, какие специальности будут популярными? И какие нужны государству?

— Мы сможем рассказать о конкурсной ситуации и наиболее популярных специальностях только по итогам вступительной кампании. Сейчас работаем с Министерством экономики и Министерством финансов над государственным заказом и его структурой. Точно могу сказать, что мы планируем распределять госзаказ с упором на инженерно-технические и естественные специальности. Два последних года мы наблюдаем тенденцию к тому, что те специальности, на которые абитуриенты идут с удовольствием, — юридические, экономические, — на рынке труда не имеют большого спроса. Поэтому обучение на этих специальностях будет в основном за средства физических лиц. А те профессии, в которых нуждается рынок труда, мы будем поддерживать за государственные средства.

Мы планируем распределять госзаказ с упором на инженерно-технические и естественные специальности. Два последних года мы наблюдаем тенденцию к тому, что те специальности, на которые абитуриенты идут с удовольствием, — юридические, экономические, — на рынке труда не имеют большого спроса 

— Когда вузовские программы начнут отвечать запросам реального рынка труда? Как планируется сблизить образование и профессию? Сейчас навыки, полученные в вузах, и навыки, которые хочет видеть работодатель, абсолютно не совпадают.

— Мы приводим стандарты высшего образования в более современное состояние. В чем проблема? На рынке труда нет сформулированных совместно с работодателями профессиональных стандартов. Например, есть стандарты по кибербезопасности. Это направление очень динамично развивается, и те требования, которые были два года назад, уже неактуальны. Сейчас мы вместе с работодателями разработали новые. Это хороший пример, но этот опыт надо распространить на все специальности. А далеко не во всех профессиях есть ассоциации работодателей, которые могут нам артикулировать требования рынка труда.

Что еще очень полезно для современных стандартов, программ и специализаций — это сотрудничество с другими западными университетами. Через академическую автономию мы дали возможность нашим университетам вводить программы двойных дипломов. То есть часть образования студенты получают в Украине, а часть в университете заграницей. И наши вузы вынуждены работать в соответствии со стандартами западных университетов. Так что понемногу мы идем в западное образовательное пространство. Просто некоторые университеты делают это успешнее, а некоторые пасут задних.

— Весь мир идет по пути онлайн. Например, в Европе недавно был разработан единый аттестат онлайн-образования. Если можно получить европейский сертификат, а украинские дипломы не котируются даже у украинских работодателей, — более того, некоторые их уже и не требуют, — то как конкурировать?

— Система украинского высшего образования, конечно, находится в жесткой конкуренции с европейским и мировым образованием. И в Украине, положив руку на сердце, мы видим, что университеты бывают очень разного качества. Но если вы идете на госслужбу, планируете работать в бюджетной сфере, вам все же придется предъявить украинский диплом.

— У нас на государственную службу в последнее время идут или волонтеры, или чиновники, которые изначально планируют на должности отстаивать свои интересы.

— Тем не менее, диплом никто не отменял. Это первое.

Второе: есть украинские университеты, которые дают очень хорошее образование. Если мы еще поднимем качество украинских университетов, то прибыльным для Украины делом может стать предоставление высшего образования иностранцам.

По поводу дистанционного обучения — оно тоже бывает очень разного качества. Кроме того, чтобы пройти курс, например, на Coursera, ты должен пройти тестирование, целый ряд занятий, и только выполнив программу, получишь сертификат. Но кто признает этот сертификат? Это личное дело работодателей, если у них частный бизнес.

Поэтому мне кажется, что будущее все-таки за смешанным обучением. Лучшие университеты уже строят свой учебный процесс по примеру смешанного обучения, когда к хорошему курсу с преподавателем всегда прилагается дистанционный компонент.

— Если большинство европейских вузов — это 21 столетие, то в каком столетии украинское высшее образование? Насколько это два разных мира?

— Зависит от университета и специальности. Нам ставят в пример польское образование. В Польше есть прекрасные университеты, которые продвинулись гораздо дальше наших, и у них много совместных программ с другими западными университетами. Но вместе с тем у них есть университеты, которые, принимая украинских граждан, дают им не образование, а лишь дипломы. Так что нет какой-то средней температуры.

— Есть ли в МОН статистика, сколько украинских граждан поступают не в украинские вузы, а в университеты за рубежом?

— Мы не можем получить полную статистику. Данные есть только по студентам, которые едут по официальным программам: на год, два, максимум три, и потом возвращаются. Но многие украинцы едут учиться по частной инициативе и не декларируют этого. У нас есть точная статистика от польских коллег, что в их университетах сейчас учатся около 60 тыс студентов.

— Это много.

— Это очень много. Эта цифра выросла в последние 4-5 лет, и стремительно выросла, когда началась война на востоке. В принципе, это естественный процесс. Поляки тоже едут учиться в Германию и Великобританию, поэтому польские университеты пытаются поймать украинского студента. Важно, чтобы те украинцы, которые получают хорошее образование за границей, возвращались в Украину. И тут уже начинаются большие проблемы, — вопросы к развитию нашего рынка труда, экономики. Это надо решать.

— Вы говорите, война в Донбассе увеличивает популярность западного образования для украинцев. А как вы планируете привлекать в украинские вузы детей с оккупированных территорий — Крыма, Донбасса? Какие для них правила с учетом того, что у них нет возможности качественно изучать историю и украинский язык?

— Это правда, они в неравных условиях в подготовке к ВНО. Понятно, что невозможно дистанционно подготовиться на том же уровне, что и в школе, постоянно изучая эти предметы. Еще в прошлом году мы открыли специальные центры Донбасс-Украина и Крым-Украина, в которых такие абитуриенты без ВНО могут заполнить образовательную декларацию: что они учили, сколько часов. Здесь же они могут сдать экзамены по украинскому языку, истории Украины по профильному предмету, чтобы затем с этими результатами поступать в вузы. Под это выделены места государственного заказа.

Для нас очень важно, чтобы у тех юных граждан, которые как минимум в силу возраста не по своей воле оказались на неподконтрольных территориях Донбасса или в оккупированном Крыму, была возможность получить полноценное образование в Украине. Потом, мы считаем, именно эти люди помогут реинтегрировать эти территории в Украину.

— Какого спроса на эту программу ожидаете? Сколько детей могут приехать учиться?

— В прошлом году, по нашим подсчетам, было порядка 180 абитуриентов из Крыма и около 800 с неподконтрольных территорий Донбасса. Что будет в этом году — увидим.

— Рассматривали ли вы эту проблему глобально? Что в будущем, после освобождения территорий от боевиков гибридной армии РФ, делать с выпускниками вузов и школ на неподконтрольных территориях Донбасса? Сейчас и в Донецке, и в Луганске учатся дети, получают какие-то аттестаты и дипломы. Что будет с этими документами?

— У нас есть четкая позиция — нет, мы не будем их признавать. Придется пересдавать. Качество этих документов неимоверно низкое, и об этом свидетельствует то, что даже Российская Федерация, которая инспирировала эту войну и поддерживает боевиков в Донбассе, не признает их документы об образовании.

index1.jpg

— В последние дни все учебные заведения Украины буквально кипят на фейсбуке от кривого функционала новой системы ЄДЕБО (Единая государственная электронная база по вопросам образования, через которую можно подать документы в любой вуз — ред). Почему МОН не отвечает на замечания пользователей этой системы? Вы не хотели бы отчитаться открыто, сколько денег потрачено на создание новой базы, и прочитать отзывы об этой базе? (вопросы читателей)

— Программное обеспечение ЄДЕБО еще со времен Табачника, именно он это ввел, находилось в частных руках. Представьте себе: общую базу данных всех студентов и преподавателей обслуживало частное лицо со счетами в оффшорах. В прошлом году в бюджет были заложены 10 млн грн, чтобы выкупить базу у этого частного лица. Мы обратились в АМКУ, и нам было сказано, что сделать это можно только через открытый тендер. Согласование тендера было серьезно затянуто с разным сопротивлением заинтересованных лиц.

Придется пересдавать. Качество этих документов неимоверно низкое, и об этом свидетельствует то, что даже РФ, которая инспирировала эту войну и поддерживает боевиков в Донбассе, не признает их документы об образовании 

Нам надо было сойти с иглы этого частного предпринимателя и создать государственное обеспечение. Что мы и сделали. За средства предприятия Инфоресурс были объявлены открытые торги с суммой 10,7 млн грн. Хочу сразу сказать, что частная база, которую собирались выкупать, была оценена в 17 млн грн, то есть еще дороже.

Понятно, что создание такого программного обеспечения — это не дело одного-двух месяцев. Мы будем постепенно будем наращивать возможности программного обеспечения. Сейчас самая важная функция — выдать документы об образовании, этот модуль базы разрабатывается. Дальше будет запущен модуль вступительной кампании. Я считаю, что с точки зрения национальных интересов, даже если сейчас мы будем иметь какие-то определенные недостатки системы, мы должны это пройти, чтобы программное обеспечение было в государственных руках. Понятно, что люди привыкли к другому интерфейсу. Придется перенастроиться. Все адекватные замечания мы будем учитывать, и разработчики базы знают, что министерство требует интерфейс сделать максимально удобным для пользователя.

«КОРРУПЦИЯ В ВУЗАХ ПЕРЕНЕСЛАСЬ НА БОЛЕЕ ВЫСОКИЕ УРОВНИ»

— Что делается для того, чтобы снизить уровень коррупции в вузах и школах? По результатам декабрьского социсследования фонда Демократические инициативы, 37% украинцев отметили коррумпированность преподавательского состава вузов.

— Внедрением ВНО при поступлении на бакалаврат мы уже вытеснили коррупцию на первичном уровне, — а ведь раньше брали страшные взятки при вступлении на первый курс. Но теперь коррупция перенеслась на более высокие уровни: вступительные экзамены на магистратуру. Наиболее обесславлена магистратура по праву. Как известно, в прошлом году мы запустили пилотный эксперимент: 9 университетов участвовали в пилотном проекте и осуществляли поступление по результатам ВНО на магистратуру по праву. В этом году мы распространяем его на все высшие учебные заведения. Вступительное тестирование по всей стране пройдет 3 августа 2017 года. Понятно, было очень большое сопротивление. Но для нас это ВНО важно не только с точки зрения превентивных мер против взяточничества, а и потому что мы увидим, как готовят бакалавров права во всех наших университетах. Сейчас чуть ли не каждый вуз их выпускает, и они очень разного качества, иногда крайне низкого. Сейчас мы планируем так же внедрить ВНО для поступления на магистратуру по специальности «Международное право».

— С чьей стороны шло сопротивление? Со стороны ректората?

— Это консолидированное сопротивление. Недовольны вузы, потому что прошлогодний эксперимент с ВНО был добровольным, а теперь придется сдавать всем. Не очень это нравится и самим бакалаврам: почему в другие магистратуры не нужно ВНО, а им нужно?

— Какие взятки дают за место в магистратуре? Кажется, в апреле на взятке поймали директора одного из институтов: он требовал 5 тыс долларов за трудоустройство студентки лаборанткой с возможностью учиться в магистратуре.

— Я думаю, ответить на ваш вопрос должны правоохранительные органы — кого и с какими взятками они задержали. Та взятка, о которой вы говорите — это фактически два года обучения в магистратуре. Не понимаю, зачем нечестным путем занимать место на бюджете, где могут учиться хорошие студенты. Не можете хорошо учиться — пожалуйста, платите.

— Вас устраивает качество работы правоохранительных органов и судов в этой сфере? Есть громкие задержания, но не слышно о громких приговорах.

— У нас, как правило, все заканчивается в судах. Иногда суды и нас обязывают выполнять абсолютно безумные вещи, за пределами добра и зла. Например, недавно суд обязал нас выдать диплом кандидата наук. То есть мы сняли с человека звание кандидата наук из-за недобросовестности его диссертации, а суд заставил выдать диплом. Мы не сразу выполнили это решение, и на нас начали накладывать штрафы. Мне впервые в жизни пришлось подписать диплом, в котором мы указали, что он выдается не на основе решения аттестационной коллегии МОН, а на основе решения суда.

Поэтому мне кажется, что наши суды требуют очень серьезного реформирования.

— Если оценивать объем коррупции в образовании, какой это может быть порядок цифр?

— Сложно сказать. Вот какой уровень взяток в Киево-Могилянской академии? Нулевой. А если вы возьмете маленький захолустный университет, в который принимают всех, даже с 120 баллами на ВНО, где нет полноценного процесса обучения и где студентам просто выдают дипломы, то у них, наверное, есть свои коррупционные объемы.

Меня очень волнует объем теневых средств, которые мы не учитываем и не видим в сфере среднего образования — это те взносы родителей, которые они приносят в учебные заведения. Сейчас в связи с децентрализацией на места пошли чрезвычайно большие ресурсы. Местные бюджеты выросли в три, пять, в некоторых случаях даже в семь раз. И если раньше действительно было сложно было найти средства на ремонт школы или на закупку оборудования, то теперь этого нет, особенно в сельских районах. В текущем году мы выделили 300 млн грн на закупку естественно-математических кабинетов, 300 млн грн только для объединенных территориальных громад (которые управляют учебными заведениями — ред), 200 млн грн на школьные автобусы для финансирования по схеме 70 на 30. В прошлом году поставили 23,5 тыс компьютеров с программным обеспечением в школы. То есть происходят конкретные вливания от государства, плюс они имеют средства на местах. А при этом родители и дальше вынуждены нести и нести эти взносы. В законопроекте об образовании, который скоро будет рассматриваться во втором чтении, мы предложили такую модель: все учебные заведения обязаны обнародовать свои бюджеты. Сколько получили через субвенцию из госбюджета, сколько из местного бюджета, сколько от родителей и как вы эти средства используете. Возможно, родители поймут, что они дважды финансируют одни и те же расходы.

Так что, когда мы говорим об общем бюджете образования, мы не понимаем, сколько там серых ресурсов, которые нигде не учтены, и как они используются.

Меня волнует объем теневых средств, которые мы не учитываем и не видим в сфере среднего образования — это те взносы родителей, которые они приносят в учебные заведения… Мы не понимаем, сколько там серых ресурсов и как они используются.  

«В 2018 ГОДУ ДЕТИ ПОЙДУТ В ШКОЛУ ПО НОВЫМ СТАНДАРТАМ»

— Три года после Майдана, а наиболее проблемные социальные сферы — здравоохранения и образования — до сих пор не реформированы. Большинство нововведений носят только точечный характер. Вы анонсировали новую школу в 2018 году. Это потребует значительной подготовки, но до сих пор даже профильный закон не принят.

— Позвольте не согласиться с тем, что с Майдана в образовании ничего не изменилось. Еще в 2014 году был принят закон о высшем образовании. Я лично как глава профильного комитета ВР его проводила. Это был сложный закон, более тысячи поправок, мы работали с народными депутатами. Он дал большую академическую автономию нашим вузам, позволил гармонизировать программы и ввести программу двойных дипломов с западными университетами. Сейчас существуют проблемы по имплементации этого закона в части НАЯЗВО — национального агентства обеспечения качества высшего образования, но определенные серьезные шаги в сфере высшего образования сделаны.

Что касается среднего образования — мы обновили программы начальной школы на предмет возрастных особенностей и компетентностей, сейчас обновляем программы 5-9 класса, с 1 сентября материалы будут выложены на платформе EdEra. Происходит профессиональная дискуссия о школьном образовании. Такого еще никогда не было, чтобы школьные программы публично обсуждались, и были тысячи и тысячи комментариев, причем не пустых, а вдумчивых, серьезных, чрезвычайно полезных.

Наконец, мы подняли зарплату учителям почти на 50% и сдвинули их по единой тарифной сетке на два разряда. Это четко зафиксировано и повышает их социальный статус.

— Какая сейчас средняя зарплата учителя в Украине?

Средняя зарплата где-то на уровне 6500 грн. А вообще спектр — от 4200 и даже до 12 тыс грн, если учитель работает на более чем одну ставку — даже больше. Почему мы это сделали? Не только потому, что зарплата учителей очень низкая. Мы говорим о том, что учитель должен меняться. Мы ценим учителей, но они должны быть открыты для реформы. У нас в школах и ПТУ реально очень законсервированная ситуация. Мы хотим перейти от школы, в которой в детей наталкивают теоретические знания…

— Причем часто насильно.

— Не то чтобы насильно, но это единственное что дают. А на самом деле сегодня работодатель ждет от человека на рынке труда совсем другого. Поэтому мы должны перейти к школе компетентностей. Надо менять содержание образования, методики обучения, образовательную среду, подготовку учителей, и как раз об это новая украинская школа.

Нормативно-правовая база под новую школу выписана в законе об образовании. Еще когда я работала в парламенте, мы его подготовили и вскоре после этого его приняли за основу в первом чтении. Сейчас для нас очень важно, чтобы состоялось второе чтение. Потому что этот закон откроет нам шлюзы во многих вопросах, которые связаны с реформой образования. Например, этот закон предусматривает развитие альтернативного сектора образования, как это работает во всем мире. У нас сектор частного образования в последнее время драматически сократился, и остались в основном только очень высокооплачиваемые элитарные школы.

— Почему так? Ведь спрос на частные школы есть.

— Потому что у нас государство никак не поддерживает частные учебные заведения в секторе школьного образования. А так было не всегда. За ребенком шли минимальные средства на покрытие как минимум инвариантной части учебного плана. Если мы посмотрим на другие страны, то государство везде поддерживает этот сектор по принципу «деньги идут за ребенком». Это удешевляет учебу в частной школе. Такая поддержка касается в первую очередь неприбыльных учебных заведений, которые дают среднее образование по государственным стандартам, с определенным уклоном, но не получают с этого огромных прибылей.

Этот закон также фиксирует оплату работы учителя, закладывает уровень, к которому мы хотим прийти. В нем зафиксированы подходы к изменению содержания образования: от теории к компетентностям. Закон дает детям с сельских территорий доступ к качественному среднему образованию. Закон предусматривает расширение применения инклюзивного образования для детей с особыми потребностями, определяет место профессионально-технического образования во взаимодействии с рынком труда, создание и развитие национальной системы профессиональных квалификаций — агентства, которое будет обеспечивать взаимосвязи между рынком труда и стандартами образования. В этом законе наконец мы легализуем домашнее обучение. То есть он вводит такую базовую ценностную категорию, как свободу выбора в образовании. Наша задача — не загнать детей массово в плохую школу, а сделать такую хорошую школу, чтобы они сами ее выбирали.

— Но вот переход к 12-летней системе образования многие критикуют.

— Да, этот закон обеспечивает переход к трехлетней старшей профильной школе. Для нас не самоцель — три года. Для нас важно дать детям время. Чтобы научить работать в команде, критически мыслить, учиться в течение жизни, решать сложные проблемы, недостаточно прийти на урок и рассказать детям, а они пусть сами воспроизводят. Надо организовать учебный процесс другим способом. Это работа в группах, общие проекты, а для этого надо больше учебного времени. К этому пришли большинство стран Европы.

Поэтому для нас очень важно принятие этого закона. Мы очень интенсивно работаем с народными депутатами. 21 июня состоится заседание профильного комитета ВР, которое будет рассматривать этот закон, и 11 июля мы ожидаем его вынесения в зал Верховной Рады.

— Если закон будет принят, успеете запустить новую школу в 2018 году или уже нет?

Да, в 2018 году дети будут учиться в школе по новым компетентностным стандартам и 12 лет. Стандарт для начальной школы уже готов, скоро состоится его презентация. В 2017-2018 учебном году его будут пилотировать 100 специально отобранных школ. Закон очень важен для реформы, но есть масса вещей, которые можно реализовывать параллельно с процессом его принятия.

— Рекомендации Министерства образования (не ставить оценки малышам, не пользоваться красной ручкой) в этом году в некоторых школах саботировались, хотя это вроде бы мелочи. Насколько серьезного сопротивления реформе вы ожидаете?

— Конечно, сопротивление будет. В любой организации есть 7-10% так называемых агентов изменений, которые готовы воспринимать все новое. Они уже сегодня работают по новым методикам, их не надо подталкивать из Министерства образования. Часть людей просто колеблется, и им надо задать правильное направление. А есть те, кто будет сопротивляться и не хочет никаких изменений. Поэтому изменения надо объяснять. Надо будет учить учителей. Сложно от них чего-то требовать, если вы им не дали инструментов для работы. Чтобы в 2018-19 году запустить реформу в школах, мы предусматриваем переподготовку 22 тысяч учителей, которые будут брать первые классы.

Очень важно, чтобы все это поддержали родители и общество. Вы же понимаете, что реформа будет очень длинной. Первые результаты мы увидим к 2030 году, когда дети окончат школу. До этого времени поменяется не одно правительство и парламент. И только общество может не позволить свернуть эту реформу, дереконструировать или нивелировать. Если общество будет давить на будущих политиков, которые придут к власти.

— Можно сколько угодно говорить о реформе, закладывать правильные вещи в профильный закон, но если на нее не дадут денег — изменится только вывеска, но не содержание. Готов ли Кабинет министров дать финансовые гарантии?

— Это требует финансирования, в разный период времени — разные суммы. Мы все расписали в обосновании этого закона и перед Минфином. Реформ без инвестиций не бывает. Всем, кто думает, что реформирование — это экономия на образовании, я сразу скажу: это не так, нельзя экономить на интеллектуальном капитале.

Средства просчитаны. Например, на поэтапное увеличение зарплаты, чтобы достичь уровня, прописанного в законе, потребуется дополнительно 60 млрд грн. Это очень много. Мы все это раскладываем на определенный период времени. Вместе с тем, если мы будем эффективно использовать средства, — вкладывать их в опорные, хорошо обеспеченные школы с квалифицированными кадрами, чтобы привозить туда детей старшего возраста, — правильно распланируем сеть школ, добьемся прозрачности расходов на местах, то мы со всем можем справиться.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ